Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

12 марта 1996 года Билл Клинтон вместе с королем Иордании Хусейном вылетели на самолете президента США на т. н. Саммит миротворцев, организованный президентом Египта Хосни Мубараком в курортном городке Шарм-аль-Шейхе. Руководители двадцати девяти государств прибыли в Шарм-аль-Шейх, где их встретили Шимон Перес и Ясир Арафат, совершенно диким образом представленные как равные жертвы террора, как будто ХАМАС атаковал палестинские автобусы с той же частотой, что и израильские. Билл Клинтон с Хосни Мубараком были сопредседателями саммита. «Мы работали день и ночь, чтобы участники конференции приняли на себя четкие и конкретные обязательства бороться с терроризмом и способствовать развитию мирного процесса, — писал президент США. — Без объединенного фронта невозможно было обеспечить Переса поддержкой, необходимой для развития мирного процесса и открытия сектора Газа, чтобы тысячи живших там палестинцев могли вернуться на свои рабочие места, находившиеся в Израиле. Он был необходим и для того, чтобы поддержать Арафата в его борьбе против террористов, — в противном случае Израиль мог отказаться от продолжения мирного диалога. Тринадцатого марта я вылетел в Тель-Авив»[199]. Поверить в то, что Ясир Арафат боролся против террористов, никто в Израиле не смог, руководители спецслужб последовательно утверждали обратное, что же касалось поддержки, необходимой для развития процесса, который отнюдь не был «мирным», то ее Ш. Перес как раз от израильского общества не получил. 29 мая 1996 года большинство израильтян проголосовали за Б. Нетаньяху.

Как справедливо указал в своей монографии Г.М. Зайцев, приход к власти Б. Нетаньяху означал крушение американских надежд на беспрепятственное установление «окончательного мирного урегулирования»[200]. Вместо визионера, идеального партнера в усилиях установить мир на Ближнем Востоке Шимона Переса американцы получили независимого, честолюбивого и непримиримого Беньямина Нетаньяху. В одном из своих интервью, отвечая на вопрос об отношениях с Соединенными Штатами, Б. Нетаньяху ответил: «Независимость — это право и способность сказать “нет”».

Уже 25 июня в Иерусалим вновь прибыл Уоррен Кристофер, но теперь его собеседниками были другие люди, хотя и в целом знакомые американцам: все же Беньямин Нетаньяху шестнадцать лет прожил в США, где, в частности, был постпредом Израиля в ООН, а Давид Леви занял пост министра иностранных дел во второй раз.

Б. Нетаньяху понимал, что президент США желал видеть главой правительства Израиля отнюдь не его. Однако он верно осознавал специфику американской политической системы: президент-демократ, страстно веривший в то, что израильские уступки приведут к успеху мирного процесса, был только частью мозаики; другой ее частью был Конгресс, в обеих палатах которого в то время доминировали республиканцы. На некоем противостоянии этих двух сил Б. Нетаньяху и начал выстраивать свою политику по отношению к США. Этот курс, кстати говоря, он ведет и ныне, в третий раз занимая пост главы правительства Израиля.

Билл Клинтон оказался в весьма сложном положении. С одной стороны, ему было трудно спорить с оправданностью ряда требований Б. Нетаньяху — отмена призывавших к уничтожению Израиля статей Палестинской хартии так и не произошла, реальная борьба с силами, занимавшимися антиизраильским террором, так и не началась. С другой стороны, Б. Клинтона раздражало нежелание нового премьер-министра продолжать передислокацию войск на Западном берегу с целью расширения зоны, находящейся под контролем властей Палестинской администрации. Кроме того, Б. Клинтон не ожидал, что глава израильского правительства вообще откажется встречаться с Я. Арафатом, которого, по всей видимости, эта ситуация тоже застала врасплох.