Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

Закончив сборы, он пошел поглядеть на близняшек. Они спали, крепко обнявшись. Сердце Хершеля заныло. Потом он заглянул к Шошане – скоро ей потребуется отец, чтобы выбрать для нее достойного мужа. «Но я не хороший отец. Я не заслуживаю своей семьи. Без меня им будет лучше», – оправдывал он себя. Он достал из кармана небольшую скрутку купюр и поделил на две половины. Половину оставил на своей постели для Наоми. А вторую сунул обратно в карман.

Он надел пальто, поднял с пола ботинки и босиком вышел на крыльцо, чтобы стук каблуков по полу не разбудил домашних. Ему невыносимо было думать о том, чтобы посмотреть им в лицо. Его терзало чувство вины, но Хершель его подавлял. Оказавшись снаружи, он обулся и пошагал в квартиру, где, он знал, сейчас спала Юлия. Он представлял себе ее волосы, разметавшиеся по подушке, ее обнаженное тело под одеялом, и чувство вины отступало.

«Я должен сказать Юлии, что чувствую к ней. Я не могу быть вдали от нее, просто не могу. Если любовь действительно существует, то я влюблен. Поэтому я скажу ей, что хочу развестись с Наоми. Предложу жениться на ней. Надеюсь, она поймет, что мне придется содержать Наоми и девочек, поэтому денег будет не так много, как ей бы хотелось. Но я стану работать еще усерднее, если смогу каждый вечер возвращаться домой к ней».

В три часа ночи он оказался перед квартирой Юлии. У него был ключ. «Она сейчас спит. Я заберусь в постель рядом с ней и тоже отдохну. А утром скажу ей все, что хотел сказать», – думал Хершель, тихонько поворачивая ключ в замке. В квартире было темно и тихо, но еще и очень чисто и прибрано. Он понял, что проголодался, и вытащил пару печений из пачки на полке. Быстро их прожевав, снял пальто и шляпу и прошел в спальню, с которой были связаны самые сладкие его воспоминания. Ночник не горел, и только слабый свет луны проникал в незашторенное окно. Хершель Айзенберг посмотрел на свою спящую подругу. Она выглядела именно так, как он представлял. Золотистые волосы рассыпались по подушке. У него перехватило дыхание, но вдруг он увидел еще что-то, и его сердце пронзила острая боль. Неосознанным жестом он поднес руку к груди.

Глава 44

Наоми заворочалась во сне. Что-то было не так. Она это чувствовала и потому проснулась. Сев на постели, посмотрела на кровать Хершеля. По какой-то непонятной причине его отсутствие не удивило ее. Но она не думала, что он ушел навсегда. Ей показалось, что он на кухне. Наверное, не мог уснуть. В последнее время муж стал еще более отстраненным, чем обычно. Что-то тяжким грузом лежало у него на плечах, тревожило, лишало сна. Раньше такого не бывало – ни разу за те годы, что они прожили вместе.

В отличие от Наоми, которая не могла уснуть, если хоть что-то ее беспокоило, Хершель всегда прекрасно спал. Стоило ему опустить голову на подушку, как он засыпал сразу же и спокойно похрапывал до самого утра, когда надо было собираться на работу. Наоми вспомнилась ужасная ночь после смерти матери Хершеля. Это было вскоре после того, как они поженились. Его мать много лет до смерти вдовела. Наоми думала, что Хершель будет страдать, переживать, плакать. Она была готова сидеть с ним рядом всю ночь и утешать мужа в его горе. И изумилась до глубины души, когда, выйдя в тот вечер из ванной, обнаружила, что он крепко спит. Это было много лет назад. Тем не менее с этого момента Наоми начала понимать, насколько ее муж замкнутый и холодный.

Она сняла халат с крючка на стене и набросила на плечи, думая: «Ничто никогда не лишало Хершеля сна. Что могло случиться? Я волнуюсь, потому что это на него непохоже. Надеюсь, он не заболел. Это было бы ужасно. Надеюсь, это не расплата за мои грехи. Хашем, молю, только не наказывай Хершеля за то, что я натворила. Может, я что-то могу для него сделать. Сомневаюсь, что он мне все расскажет. Но я хотя бы приготовлю ему чаю. И конечно, если по какой-то причине он захочет со мной поговорить, я буду рада его выслушать».