Близнецы из Аушвица. Мне приснилась война

– Даже не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить. Ты хорошая женщина, богобоязненная. Я должен стыдиться себя. У меня нет никаких сомнений, что ты всегда была хорошей женой и чудесной матерью. Ты не заслуживаешь такого обращения. – Мгновение он поколебался, потом вздохнул. – Наоми, я очень виноват. Пожалуйста, скажи, сможешь ли ты простить меня?

Она тоже вздохнула и провела пальцем по ободку чашки. Секунду помолчала. Потом посмотрела ему в глаза и покачала головой.

– Я не такая хорошая, как ты думаешь. Не такая богобоязненная. И я могла бы быть куда лучшей женой.

– О чем ты?

– У меня тоже был роман, – слова сами сорвались с ее губ. – Я знала, что поступаю плохо, но все равно это делала. Все закончилось много лет назад. Я прощу прощения. Я никогда не хотела причинить тебе боль.

– У тебя был роман? – Хершель не верил своим ушам. Его голос сорвался. Он встал и схватился за голову. – Как ты могла так поступить? Ты мать моих детей! Как ты могла лечь с другим мужчиной?

– Так же, как ты лег с другой женщиной.

– У мужчин это по-другому. Ты же мать! Мать должна быть чиста, – сказал он. Хершель дернул себя за волосы: – Ой-вэй! Поверить не могу! Что бы я ни делал, этот день становится все хуже.

Он распахнул дверь и вышел на крыльцо. Наоми встала и последовала за ним. Несколько минут постояла на пороге, просто глядя на него. Потом вернулась и села за стол. Ее глаза были мокрыми от слез.

– Мама, с тобой все в порядке? – в кухню вошла Перл.

Наоми подняла голову. «Сколько она стояла в коридоре? Вдруг она слышала, о чем мы с Хершелем говорили? Надеюсь, что не слышала, а если да, то не поняла, в чем дело. Самое худшее в мире – это причинить боль собственным детям».

– Все хорошо, – сказала Наоми, утирая слезы с глаз. – Сколько ты стояла перед дверью?

– Я только проснулась, мама, – ответила Перл. – Ты плакала?

– Нет. Я в порядке. Честное слово. А где твои сестры? Вам пора завтракать.

– Я пойду поднимать Шошану и Блюму. Сейчас вернусь.

Наоми заставила себя улыбнуться.

Шошана помогла Наоми приготовить кашу, и они все вместе уселись завтракать. Наоми гоняла кашу по тарелке, но не могла проглотить ни крошки. У нее было такое чувство, будто она падает с обрыва и это падение уже ничто не может остановить.

Позавтракав, девочки оделись и пошли в курятник собирать яйца, пока Наоми прибирала на кухне и мыла посуду. Закончив, она прошла к себе в комнату, чтобы одеться и сходить на рынок. И тут в дверь постучали. Ее сердце заколотилось. Дочери еще не могли вернуться из курятника – не так скоро. «Наверное, это Хершель, – подумала она. Ее руки дрожали. – Видимо, он вернулся сказать мне, что оставляет меня и детей».

– Наоми! – позвал ее Хершель. Его голос был мягким. Он вошел в спальню. – Никто из нас не идеален. Ты совершила ошибку. Я тоже. Я все обдумал, и мне кажется, что нам следует простить друг друга и найти способ наладить отношения. У нас с тобой прекрасные дети. И чудесный дом.

Она поглядела на него. Это были самые честные и прочувствованные слова из всех, что она от него слышала.

– Можно тебя кое о чем спросить? Понимаю, это не мое дело, и ты можешь не отвечать. Но та женщина, с которой ты встречался, – это Фрида?

– Нет. Это не Фрида вскружила мне голову. Она шикса.

– Шикса? Кто-то с твоей работы?

– Нет, просто одна девушка, с которой я случайно познакомился. Мне не следовало этого делать.

Потом Хершель добавил:

– Ты же знаешь, Фрида никогда не представляла угрозу для нашего брака. Я нисколько ею не интересовался. Но думаю, она что-то подозревает.

– Правда? Почему?

– Она везде сует свой нос. Ты же знаешь.

– Да уж. А еще знаю, что она меня ненавидит. И всегда ненавидела.

– Она ревнует, – сказал Хершель. Потом сделал паузу. – Как думаешь, для нашего брака будет лучше, если я ее уволю? Уверен, я смогу найти новую секретаршу.

– Да, возможно, лучше, чтобы ее не было в нашей жизни.

– Тогда я так и поступлю. И ради нас обоих найму себе какую-нибудь пожилую даму. С большим опытом.

– Такую пожилую, чтобы она тебя не привлекала, – рассмеялась Наоми. Не смогла удержаться. Хершель посмотрел на нее – смех жены оказался заразным. Он расхохотался следом за ней.

– Мне кажется, нам надо проявлять друг к другу больше теплоты. Мне бы очень хотелось, чтобы ты говорил, что меня ценишь, – сказала Наоми. Впервые за все время их брака ей было легко разговаривать с мужем.

– Я всегда ценил все, что ты для меня делала.

– Но мне бы хотелось слышать «пожалуйста» и «спасибо», хотя бы иногда. Ты мог бы пойти мне навстречу?

– Ну конечно! Это самое малое, что я могу, после всего, что натворил.

– А что я могу сделать для тебя? – спросила она. – Чтобы улучшить наш брак.

Он отвел глаза и вздохнул:

– Ну как мне тебе об этом сказать?

– Что бы это ни было, просто скажи.

– Мне неловко.

– Прошу, Хершель, просто скажи, и все.