Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Прочитав обе эти книги в течение недели, я почувствовала, что от моей веры в объективность науки практически ничего не осталось, – хотя, наверное, мое разочарование было наивным. Человеческое существование, пишет Кьеркегор, определяется «интенсивной субъективностью». Мы – иррациональные существа, неспособные адекватно понять собственные действия или объяснить их с точки зрения рациональных принципов. Таков основной посыл «Страха и трепета» – книги, которую Кьеркегор написал, чтобы объяснить, почему он бросил свою невесту Регину Ольсен. Я ушла с кладбища в пессимистичном настроении: насколько же сильно на нашей науке и философии сказались самооправдания малоприятных мужчин?

* * *

Является ли разум надежным зеркалом реальности? Принадлежат ли совпадения, паттерны и закономерности, которые мы замечаем, к физической реальности, или же это всего лишь проявления нашего субъективного опыта? Поскольку в основании физики лежит разделение разума и материи, субъекта и объекта, неудивительно, что возникли две непримиримые позиции, пытающиеся ответить на этот вопрос: одна отдает предпочтение субъективности, другая – объективности. По мнению Бора, квантовая физика описывает наш субъективный опыт восприятия мира; она может рассказать нам только о том, что мы сами наблюдаем. Математические уравнения, такие как волновая функция, – это всего лишь метафоры, переводящие этот причудливый мир на язык нашего восприятия, или, если воспользоваться аналогией Канта, очки, позволяющие нам увидеть хаос мира таким образом, чтобы он был для нас осмысленным. Другие интерпретации физики, например теория мультивселенной или теория струн, рассматривают физику не как язык, который мы изобрели, а как описание реального, объективного мира, существующего независимо от нас. Сторонники этой точки зрения склонны рассматривать уравнения и физические законы как нечто трансцендентное, относящееся к подлинной – почти платоновской – реальности.

Неспособность примирить эти две точки зрения привела к кризису – и, кстати, стала проблемой, которая способствовала рождению кибернетики. Как отмечают авторы левой группы «Тиккун» в книге «Кибернетическая гипотеза», в середине XX века подрывной эффект квантовой физики, а в сфере математики – аналогичная реакция на теорему Гёделя о неполноте (которая показала, что математика содержит логически истинные, но недоказуемые утверждения) привели к распространению идеи, что все науки «обречены на неполноту». Именно в этом мире, где все основания казались разрушенными, и сформировалась кибернетика как универсальная система, способная вернуть миру его первоначальный порядок и целостность; «повсеместная математизация, которая позволила бы с самых основ, отталкиваясь от практик, воссоздать утраченное единство наук»[45]. Это стремление к единству и универсальности и привело к тому, что информация стала абсолютной метафорой, зонтиком достаточно широким, чтобы охватить леса и города, колонии насекомых и системы автомобильных дорог, компьютеры и человеческие умы, все органические и рукотворные системы, которые сегодня рассматриваются как «сети».

В итоге эта метафора стала настолько всеобъемлющей, что достигла самого космоса. Объединение физики и информатики часто приписывается физику-теоретику Джону Уилеру: как и Бор, он стал первопроходцем в области ядерной физики. В конце 1980-х годов Уилер понял, что квантовый мир ведет себя очень похоже на компьютерный код. Электрон может стать либо частицей, либо волной в зависимости от того, как мы к нему обращаемся. Сходным образом любое сообщение можно упростить до «двоичных единиц», или битов, представленных нулями и единицами. Клод Шеннон, отец информатики, определил информацию как «разрешение неопределенности» – это не могло не напомнить о квантовых системах, которые существуют в виде вероятностей, пока не коллапсируют в одно из двух возможных состояний. Для Уилера это была не просто аналогия: он считал, что квантовая система и компьютерный код онтологически идентичны. В 1989 году он заявил, что «все физические объекты по своему происхождению информационно-теоретические».