Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Именно такие теории я и имею в виду, когда говорю, что избегаю спекулятивных крайностей в физике. Но проблема в том, что, однажды столкнувшись с этими теориями, их трудно забыть. Со мной такое случилось пару лет назад, когда я наблюдала за своим двоюродным братом-подростком, который играл в видеоигры на семейном празднике. Я была в расслабленном состоянии, немного скучала и начала думать об игровом пейзаже – деревьях и горах на фоне. Благодаря перспективе от первого лица кажется, что вы погружаетесь в целостный и завершенный мир, что пейзаж простирается далеко за пределы экрана, хотя на самом деле каждый объект генерируется по мере необходимости. Двигайтесь вправо – и возникнет дерево; поверните налево – и появится мост, создавая иллюзию, что он был здесь всегда. Что происходит с этими деревьями, камнями и горами, когда игрок на них не смотрит? Они исчезают – или нет, их там никогда не было, это просто строка кода. Разве не так работает эффект наблюдателя? Мир остается потенциальным, неопределенным, пока не появляется наблюдатель, заставляющий его произвести на свет вещественное и конкретное. Ризван Вирк, разработчик видеоигр, отмечает, что главная мантра у программистов в его сфере – «рендерить только то, что наблюдается».

Нельзя ли объяснить этой логикой все классические парадоксы квантовой физики? Программное обеспечение никогда не бывает совершенным. Программисты идут на разные уловки ради эффективности – как ни крути, ресурсы компьютеров, с которыми они работают, ограничены; даже в самых детальных системах встречаются непроработанные фрагменты. Возможно, квантовая неопределенность – это просто признак того, что мы достигли пределов интерфейса. Словенский философ Славой Жижек однажды пошутил по этому поводу: может быть, предположил он, Бог немного поленился, когда создавал Вселенную, – как гейм-дизайнер, который не утруждает себя тщательной проработкой интерьера в доме, куда игрок не должен попасть. «Он остановился на субатомном уровне, – говорит он, – поскольку думал, что людям не хватит ума, чтобы продвинуться так далеко».

8

В 2003 году философ Ник Бостром опубликовал в журнале Philosophical Quarterly статью под названием «Живем ли мы в компьютерной симуляции?». Бостром – профессор Оксфордского университета и основатель Института будущего человечества, междисциплинарного исследовательского центра, занимающегося изучением потенциальных угроз человеческому существованию и других масштабных вопросов о судьбе нашего вида. Значительная часть его исследований и публикаций посвящена угрозе суперинтеллекта – искусственного интеллекта, который в мириады раз умнее и могущественнее человека, и основная идея его статьи, ставшая известной как «гипотеза симуляции», тоже берет начало в этих опасениях. Бостром, видный трансгуманист, считает, что мы прямо сейчас находимся в процессе перерождения в постлюдей, получая в распоряжение все больше технологических инструментов. Мы сами становимся сверхразумом. Его рассуждения о симуляции начинаются с того, что он представляет себе далекое будущее, когда постлюди достигнут почти богоподобного господства над миром. По мнению Бострома, тогда они будут способны создавать симуляции – цифровые среды, содержащие целые миры. Мы уже сейчас можем строить искусственные миры в симуляторах реальности вроде Second Life и Sims, но в будущем компьютеры станут гораздо мощнее, а симуляции – намного сложнее, и в итоге населяющие их персонажи могут обрести самосознание. (Как и Курцвейл, Бостром предпочитает не останавливаться на технических деталях – ему достаточно теоретической возможности, что искусственный разум можно реализовать на кремниевых процессорах и, когда технологии будут достаточно сложными, они могут приобрести сознание.) Эти обитатели искусственных миров не будут знать, что живут в симуляции; они будут верить, что их мир – это и есть единственная реальность. Вполне вероятно, утверждает Бостром, что по крайней мере некоторые из этих симуляций будут воссоздавать исторические условия, в которых существовали исчезнувшие к тому моменту цивилизации, – будь то для образовательных целей или для развлечения. Возможно, постчеловеческие школьники будут наблюдать за симуляцией XXI века, чтобы узнать об образе жизни своих предков. А может быть, постчеловеческие супружеские пары будут наблюдать за жизнью, разворачивающейся в этих виртуальных пространствах, как сейчас мы наслаждаемся реалити-шоу. Здесь Бостром предлагает нам задаться вопросом: как мы можем убедиться, что живем в реальном XXI веке – исторической эпохе, которая разворачивается в настоящее время, а не в одной из этих симуляций? «Может оказаться, – пишет он, – что большинство умов, подобных нашему, принадлежат не изначальным представителям человеческого рода, а людям, смоделированным продвинутыми потомками изначальной расы».