Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Я ответила, что это вопрос не веры, а правильного понимания статистической механики. Но все же, пока я говорила, что-то во мне тихо запротестовало. Какой-то голос твердил: нет, из случайных букв не сложится связное послание, сколько бы раз их ни насыпа́ли, и бесконечное число шимпанзе, стучащих по бесконечному числу печатных машинок, тоже никогда не сумели бы написать «Гамлета» – осмысленный порядок такого масштаба не может быть делом случая, за ним должно стоять что-то большее: сознание, намерение.

В какой-то момент той осенью граница между этими космологическими вопросами и моей личной жизнью начала стираться. Абстрактные научные проблемы, которые я не могла объяснить, – порядок, закономерность, совпадения – начали появляться в моей жизни в виде паттернов и удвоений, того, что люди, достигшие совершеннолетия на рубеже тысячелетий, называют сбоями в Матрице. Я дважды в день сталкивалась с одним и тем же незнакомцем или обнаруживала, что напротив меня в поезде сидит тот же человек, который ехал напротив меня на совсем другом поезде несколько часов назад. Если вы пользуетесь общественным транспортом каждый день, как это делала я, такие вещи неизбежно случаются, но со мной они происходили слишком часто для простых совпадений.

Однажды я шла к автобусной остановке по своему обычному маршруту и, подняв голову, увидела на противоположной стороне улицы церковь, которую раньше не замечала – или которой там раньше не было. Я ходила по этой улице каждый день в течение как минимум года; быть такого не могло, чтобы я только сейчас обратила на нее внимание. Перейдя улицу, я поняла, что на самом деле это не церковь, а фасад церкви – только передняя стена с колокольней и маленькой деревянной дверью. Оконные проемы пустовали, так что можно было увидеть деревья прямо за стеной. Табличка на стене гласила: здание было уничтожено сорок лет назад во время пожара. Теперь здесь открыли арт-пространство. За фасадом, там, где должен был находиться алтарь, располагался обнесенный забором сад, над которым висело державшееся на проволоке распятие, собранное из машинных деталей.

Тут стоит отметить, что в те годы мой контакт с реальностью отнюдь не был прямым и непосредственным: на него влияло множество самых разнообразных средств. Алкоголь превратился из способа расслабиться в объект зависимости, а учитывая, сколько таблеток мне приходилось глотать, чтобы справиться с похмельем и тягой выпить, в трезвом виде я проводила все меньше и меньше времени. Моя жизнь начинала походить на роман Кафки, превращаясь в бесконечную череду абсурдных сюжетов и подозрительных совпадений, о значении которых мне оставалось лишь догадываться. Догадки же мои становились все более бредовыми и солипсистскими, главную роль в них играли «сбои в матрице», повторения и растущая убежденность, что некоторые люди в моей жизни были не сознательными существами, а теми, кого в игровой терминологии называют NPC – неигровыми персонажами. Я начала ходить к остановке другим путем, чтобы не сталкиваться с церковью и механическим Христом. В конце концов паранойя усилилась настолько, что я стала выходить из квартиры только на работу. А потом перестала ходить и туда.

По ряду сложных и запутанных причин мне часто приходилось с тревогой вспоминать об этом периоде. Во-первых, у меня в семье были случаи психических расстройств, а в то время я как раз приближалась к возрасту, когда обычно проявляются такие заболевания. Но, учитывая, что это был разовый и ни на что не похожий опыт, я пришла к другому выводу. Хорошо известно, что хроническое злоупотребление психоактивными веществами может привести к когнитивным расстройствам, которые по симптомам неотличимы от психоза. В мозге у психиатрических пациентов обнаруживаются те же отклонения – угнетение нервных центров, дефицит тиамина, – что и у алкоголиков. Если говорить более прямолинейно, паранойя, навязчивые идеи и галлюцинации – это просто итог химических экспериментов над собственным телом. Самым убедительным для меня доказательством этой гипотезы стало то, что конец моим бредовым идеям пришел примерно тогда, когда я распрощалась с выпивкой. В том же году я прошла стационарное лечение от алкоголизма, после чего полностью отказалась от алкоголя и наркотиков и моя психика быстро пришла в равновесие.