Бог, человек, животное, машина. Поиски смысла в расколдованном мире

Я подумала о своей подруге-поэтессе, которая верит, что с помощью интуиции мы можем воспринимать нечто, находящееся за пределами нашего непосредственного чувственного опыта. Марк Твен, считавший, что Вселенная общается с ним через виде́ния, использовал для описания этого явления технологическую метафору. Он называл свои предчувствия «мысленной телеграфией», как будто они были электронными посланиями из сферы ноуменального. Французский философ Анри Бергсон уподоблял разум радиоприемнику – можно настроить его на космический канал и переключиться с повседневного восприятия на контакт с высшей духовной реальностью. Метафора радио вообще пользуется популярностью у критиков материалистических представлений о сознании. Нейробиолог Дэвид Иглман однажды заметил, что если бушмен случайно найдет транзисторный радиоприемник, то, разобрав его и исследовав внутреннее устройство, может решить, что перед ним самодостаточный механизм. Стоит сдвинуть один проводок и голоса замолкают. Если вернуть провод в исходное положение, голоса снова начинают звучать. Он будет уверен, что всецело понимает устройство этой машины, оставаясь при этом в неведении относительно радиоволн, электромагнетизма, современной цивилизации – всего того, что превосходит самые буйные его фантазии. Может быть, мы с нашими теориями сознания похожи на этого бушмена: указываем на незначительные причинно-следственные связи, не имея ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле. Может быть, восприятие и правда может выйти за пределы самого себя, за пределы языка, чтобы прикоснуться к ноуменальному, к вещи в себе.

* * *

Проблема в том, что мне ни разу не доводилось удостовериться в этом на собственном опыте. Жизнь действительно полна совпадений и знаков, причем многие из них настолько прихотливы и символически насыщенны, что кажется невозможным, чтобы они возникли по воле случая. Но мне ни разу не удалось вычленить из этой мистической семиотики ни одного внятного предложения. Паттерны никогда ни к чему не приводят. Голоса всегда говорят туманно. На получение послания это не похоже; чаще у меня возникает ощущение, что я подслушиваю таинственные изречения высших существ, ведущих беседу, не имеющую ко мне никакого отношения. Может быть, дело просто в нехватке веры. Я знаю, что многим людям – например, моей подруге-поэтессе – удается разглядеть в этих паттернах согласованность и смысл. Мне понятно, что недоверие к этой связности, которую я ощущаю в мироздании, и есть та слабость, подтолкнувшая меня к отходу от религии. Дело не в том, что я никогда не ощущала божественного присутствия или не получала от Бога указаний, будучи христианкой: просто я, в отличие от моих друзей и однокурсников, не могла исключить вероятность, что эти переживания и знаки – всего лишь выдуманные мной интерпретации.

Идеализм и панпсихизм привлекательны тем, что предлагают вновь поверить в разум: это не иллюзия или побочный феномен, а неотъемлемая часть нашего мира, которая так же реальна, как и все остальное, что в нем существует. Но сторонники панпсихизма редко на этом останавливаются. Иногда они переходят к более глобальным заявлениям – что между разумом и миром существует какая-то фундаментальная симметрия, что устройство нашей духовной жизни соответствует более универсальной, трансцендентной истине. Сторонники этих теорий иногда обращаются к квантовой физике, чтобы доказать, что разделение разума и материи – ложная дихотомия: очевидно же, что они каким-то таинственным образом взаимодействуют друг с другом. Но с таким же успехом можно утверждать, что данные физики, наоборот, подчеркивают этот разрыв, поскольку показывают, что мир на самом фундаментальном уровне радикально отличается от нас самих, что Вселенную, по выражению Эрвина Шрёдингера, «невозможно даже помыслить».