Бог и сатана. Борьба продолжается

Скептики говорят, что эти рисунки и надписи — следствие истерии. Слово, конечно, очень удобное: стоит его назвать, и кажется, что все объяснил, хотя на самом деле ничего не понял. Не понял хотя бы потому, что, в конце концов, само понятие истерии — одно из самых расплывчатых (184). Каждый специалист вкладывает в него свой смысл, причем смысл этот настолько специфичен, что сегодня вообще к этому термину относятся сдержанно. Кроме того, даже если это истерия, то какая сила это совершает и кто ею руководит? Именно эти соображения и заставили известных врачей (например, профессора Никола Пенде, а также Гозио из Римского университета) говорить о «спирито-медиумическом» происхождении этих гемографических рисунков и надписей (185).

Ясно одно: сама Натуцца не придавала большого значения этому явлению. Она всегда оставалась «совершенно бездеятельной». Не забудем и того, что она не умела читать и писать и, следовательно, не могла читать и понимать тех слов, которыми сопровождались рисунки. Наконец, надо учесть и тот факт, что появлявшиеся слова всегда были логически связными, свидетельствуя о вполне ясном смысле, в них заложенном, — даже тогда, когда платки, на какой-то миг прикладывавшиеся к ее телу, нередко были изрядно помятыми, в многочисленных складках. Получается, что кровь как-то перетекала из одной складки в другую, а порой, как мы уже отмечали, продолжала течь по платку, находившемуся в нескольких километрах от Натуццы (186).

Ясно, что в основе этого феномена лежит некая сила, причем сила разумная, которая преследует вполне определенную цель и не зависит от воли Натуццы. Любой непредвзято настроенный человек, будь то ученый или нет, согласится со мной, и это самое малое, что здесь можно сказать. Любые медицинские гипотезы, ограничивающиеся простой констатацией появления крови на коже, при всей их занимательности как раз не затрагивают самое существенное (187). Появление рисунков и посланий, написанных кровью Натуццы, похоже на так называемое «прямое письмо», о котором говорят в парапсихологии. Это точку зрения в 1948 году отстаивал профессор Джованни Скепис, специалист в области статистики, работавший в Римском университете, а также исполнявший должность секретаря в Итальянском метафизическом обществе. В своей статье, опубликованной в «Giornale d’Italia», он писал о том, как можно удостоверить этот феномен, и с его точки зрения главное заключалось в выболе талантливого медиума. Надо взять хорошую грифельную доску, кусок мела — закрыть все это в коробку и опечатать ее. Через какое-то время можно расслышать, как в коробке мел скрипит по доске (188). Я сам не присутствовал при таком опыте, но смотрел видеозапись, предоставленную немецким профессором Вернером Шибелером, которого очень хорошо знаю. На записи видно, как карандаш, расположенный под прозрачным колпаком, повисает в воздухе и начинает писать в раскрытой тетради. Доктор Шибелер гарантировал мне подлинность всего происходящего и соответствующей документации.

Второй важный аспект заключается в том, что эта сила ставит перед собой вполне религиозную цель, а точнее говоря — христианскую. Здесь, как мне кажется, можно говорить о нескольких истолкованиях, логически вполне последовательных.

Можно считать, что появляющиеся надписи являются своеобразной проекцией подсознательного Натуццы, которое пропитано религиозными текстами, каковых она, может быть, до конца не понимает, потому что не умеет читать, но которые тем не менее передаются ею почти верно. Такой механизм действительно существует и представляет собой частный случай криптомнезии, примеры которой хорошо известны (например, известен случай, когда человек под гипнозом воспроизвел почти дословно и правильно текст на древнем оскском языке (языке италийских племен). На следующем сеансе гипнотизер попросил его вспомнить, при каких обстоятельствах он познакомился с этим текстом, и тогда стало ясно, что речь идет не о какой-то его предыдущей жизни, а о походе в библиотеку. Выяснилось, что этот человек (это была женщина), сидя в библиотеке, случайно бросил взгляд на книгу соседа, и этого было достаточно. Этот эксперимент был проведен доктором Гарольдом Розеном из Торонто, а финский исследователь Рейма Кампман, преподающий в университете города Оулу, проводил нечто подобное несколько раз (189).