Бог и сатана. Борьба продолжается

Итак, мы видим, что во время долгих богословских споров упомянутые пелены играли главную роль, но из имеющихся документов все еще нельзя понять самого существенного: что на самом деле представлял собой этот образ? Как он сложился? Откуда пришел? Кто принес его в Эдессу? Еще несколько лет назад история об этом умалчивала, но недавно найденные новые тексты позволяют узнать немного больше. Неожиданным образом именно более поздние свидетельства позволили нам продвинуться в разгадке его истинного происхождения. Иногда только много веков спустя можно понять, что же происходило в прошлом.

Второй этап: Константинополь

НЕРИСОВАННЫЙ ОБРАЗ

Итак, мы видели, что великим собором, знаменовавшим торжество иконопочитания для всего Востока, стал собор 843 года, а через сто лет все готовились к тому, чтобы торжественно отпраздновать вековой юбилей собора. Но тут, к сожалению, как раз не хватало изображения, которое послужило бы прототипом всех остальных, — не хватало того самого погребального покрывала, которое хранилось в Эдессе, а Эдесса уже успела оказаться под властью мусульман. У императора Романа I Лакапина появилась превосходная идея: послать под стены города своего лучшего полководца Иоанна Куркуаса со всем его войском. Порабощенная мусульманами Эдесса возликовала: скоро пробьет час освобождения. Увы! Их чаяния оказались напрасными: полководец довольно скоро заверил мусульман, что отвоевывать Эдессу он не собирается и хочет получить лишь одну драгоценную реликвию, ревностно хранимую христианами города. Остается только догадываться, как христиане порабощенной Эдессы оценили это «деликатное» решение своих константинопольских собратьев. Теснимые со всех сторон (снаружи — собратьями-христианами, изнутри — мусульманами) они были вынуждены покориться и отдать свою драгоценную реликвию, славу и последнюю надежду всего города — отдать мандилион, чудесное покрывало с запечатленным на нем ликом Христа (256).

Однако это деликатное предприятие потребовало времени. Сначала Григорию Референдарию (257) было поручено выяснить истинное происхождение «нерукотворного» образа. Он получил доступ к сирийским источникам, находившимся в Эдессе, перевел их на греческий и между прочим заметил, что в так называемой переписке Христа с Авгарем не было никакого упоминания об этом образе. Правда, нашлись и другие документы, повествующие о происхождении таинственного покрывала.

Говорилось, что во время Гефсиманского борения, когда лицо Христа покрылось кровавым потом, он вытер его платком, на котором и отпечатались черты его лица. Потом апостолу Фоме поручили передать этот плат Фаддею, чтобы тот отнес его царю Авгарю для исцеления от болезни. Такова новая версия происхождения покрывала, и мы видим, что в данном случае речь идет только об изображении лица, запечатленного потом и кровью (258).

СЛЕД РАНЫ ОТ КОПЬЯ

После торжественного вручения реликвии посланцам императора ее извлекли из сундука, где она хранилась, и исследовали в присутствии императорского хронографа и протокамергера Феофана, многочисленной дворцовой знати и, вероятно, Григория Референдария. Наверное, тогда и были обнаружены следы раны от копья, но, к сожалению, у нас нет документов, в которых бы описывалось это открытие. Тем не менее вскоре об этом начали говорить, и кое-что со временем дошло и до нас.

Под тщательной императорской охраной покрывало отправилось в Константинополь. 15 августа 944 года, во время праздника Успения Божьей матери покрывало сначала было торжественно доставлено в часовню Святой Марии Влахернской, где уже находилась досточтимая реликвия Девы Марии. В тот же вечер на галере его привезли в императорский дворец Буколеон, в часовню Богородицы Фарос, а уже на следующий день, т. е. 16 августа 944 года во время торжественной процессии его пронесли вокруг всего города, причем патриарх и вся знать следовали за ним пешком (259). Через весь город торжественное шествие прибыло к собору Святой Софии, и реликвия была, наконец, помещена в хрисотриклиний дворца Буколеон, т. е. в большом тронном зале, где ее водрузили на самом императорском престоле (260).

Григорий Референдарий произнес проповедь. У нас, конечно, нет записи этой речи, но есть текст, который, наверное, был написано чуть погодя. Об этом тексте известно с XVI века — благодаря двум свидетелям, которые и дали ему название. В 1902 году болландисты обнаружили кодекс, в котором находился этот текст, и установили время появления рукописи. И вот всего несколько лет назад благодаря этим уточнениям итальянский эрудит Джино Занинотто обнаружил в Ватиканской библиотеке оригинал этой проповеди, а отец Дюбарль сделал ее перевод и подготовил критическое издание.