Бог хочет видеть нас другими

В полумраке блиндажа глаза Цикады алчно горят. Ему хочется копать, обустраивать позиции, пристреливать по окрестным кустам оружие, брать нахрапом вражеские опорники, выполнять иную солдатскую работу. Однако вчерашний марш-бросок не прошёл для него бесследно. Обе его культи болят. Так болят, что он даже сделал себе с утра какой-то укол. Теперь Цикада скрывает боль, но порой на его бледном лбу выступает обильная испарина. Он вытирает пот рукавом, отчего на его лбу появляются грязные разводы.

Ах, это бледное лицо! Оно, как светильник в тёмном блиндаже. Перед таким лицом трусить стыдно и грешно.

Ах, этот блиндаж!!! Эта лисья нора, приспособленная для таких, как Цикада, низкорослых, тоненьких. Тимуру-Мякишу здесь не повернуться, не выпрямиться толком ещё и потому, что блиндаж набит мобилизованными новобранцами. Лица некоторых смутно знакомы. Кажется, он видел их в том самом плацкартном вагоне, где его так безбожно обрили. Снаружи время от времени что-то глухо бухает. В перерывах между бухами слышатся тихие голоса солдат. Снаружи тянет табачным дымком и ароматом какого-то мясного варева. Тимур уже проголодался и ждёт конца лекции, чтобы отправиться на дозаправку.

Сумрак блиндажа кроме лица Цикады освещает слабенькая лампочка, питаемая от гудящего неподалёку генератора. Из этого полумрака выступают скорбные лица солдат. Все они немолоды. Многие по возрасту сгодились бы Тимуру в отцы. Цикада метко именует их кузьмичами. Говорит, что такие вот мужики везут на своих плечах эту войну, в то время как прошлую, Отечественную, войну вывезло на своих плечах более молодое поколение тридцатилетних.

— Всем всё понятно, мужики? — говорит Цикада. — Ты всё понял, Мякиш? Надо ещё раз повторять порядок снаряжения обоймы патронами? Каждый знает свой позывной?

В ответ раздаётся нестройный гомон мужских голосов. Каждый толкует о своём.

— Мы живём во времена, когда практическая стрельба стала основой огневой подготовки, — проговорил взрослый мужик с аккуратной бородой и в навороченном шлеме. — Все эти Diligenta-vis-Celeritas[51] оказались полным дерьмом!..

Кто-то поддержал говорившего:

— Банда дебилов умудрилась выдать пехотинцу автомат с диоптрическим, спортивным прицелом, вместо военного — открытого, на который перешел весь воюющий мир! В сознании людей кучка полупокеров в мультикаме внушила, что автомат должен выглядеть круто. И если у тебя нет такого автомата, то ты не попадешь в мишень. Тюнинг оружия сделали культурой. Ну и где вы, парни с крутыми пушками с банками? Я знаю где. Вы все обосрались и прячетесь. Хотя нет. У нас, в Казани, некоторые бродят по городу с рассказами о войне и фоточками, где он весь чистенький и красивый позирует у бронеавтомобиля…

Тимур вздыхает. Ему тоже выдали автомат, который совсем ничем не напоминает ружьё для страйкбола. Тимур боится своего автомата и потому, вопреки наставлениям Цикады, отставил его в сторону. Зато он оставил при себе другой подарок Цикады — хорошо наточенную лопату на коротком черенке. При его физических кондициях и, в целом, неплохой физической подготовке такая лопата вполне может стать оружием. Тимур продолжает надеяться, что убивать ему не придётся вообще никого, а тем более резать этой лопатой. Воспоминания о преподобном Уолли всё ещё кажутся ему пригрезившимся кошмаром, но всё же…

— Чего вздыхаешь, умник? — спрашивает у него кто-то.

— О, майгадабал! Я и шанцевый инструмент — это полный зашквар, — отвечает Тимур. — Дайте мне другую работу.

Его слова пропускают мимо ушей, потому что в блиндаже закипает иная дискуссия.

— Короткие дистанции — хлеб пехотинца. Но это адская редкость! Пехотинец больше не верит в свой автомат. А не верят потому, что стрелять не умеют! Даже привести к нормальному бою — это проблема номер один! Скажете, нет?.. — говорит кто-то из опытных мужиков, явно служивших, и возможно даже в Чечне.

— Солдата с автоматом и боекомплектом можно взять в плен только если у него патроны кончились, — поддерживает его другой. — Наступать на такого солдата можно только если у тебя раненых нет или ты на танке, а он с автоматом без ПТУРа…

— Всё так, — кивает Цикада. — Если твои люди падают, найти дурака, который поднимется и пойдет на выстрел — невозможно. В наше время ближний бой — это редкость, и ведут его уже обстрелянные бойцы, которые поверили в себя.

Тут заговорил один из старослужащих с позывным Леший. Взрослый мужик откуда-то с юга России.