Бог хочет видеть нас другими

— Та мы часто умираем оттого, что самые элементарные правила упорно не хотим соблюдать, — проговорил он. — Сколько раз надо повторять: даже в машине перемещайся в броне и каске! Открытые пространства перебегай или переходи очень быстро. Используй любое укрытие. Сел-лёг на пять минут только в укрытии. Кучами, как сейчас, не собирайтесь ни-ког-да! Тут какой-то хмырь, я слышал говорил: не окапывайтесь, так вы себя демаскируете! Тааак, давайте вспомним математику: восемьдесят процентов наших потерь — от артиллерии. Артиллерия поражает настильно летящими осколками. Коптер видит людей сверху даже без тепловизора, а с ним — и подавно… Вывод: даже окопчик формы «лёжа» вас спасёт от настильно летящих осколков. А грунт маскируйте ветками, дёрном, соломой. От окапывания пользы больше, чем вреда.

Некоторое время гомонили относительно окапывания. Кто-то уже на собственной шкуре испытал практическую пользу этого упражнения. Кого-то уже основательно присыпало в окопе местной чёрной землицей. По-осеннему увлажнённая, она тяжела, как чугун.

Тимур, не испытывая интереса к общему разговору, увлёкся созерцанием светящегося экрана чьего-то ноутбука.

И откуда в этой норе ноутбук?

На экране плыло, то увеличиваясь, то уменьшаясь, изображение какого-то поля. Огромное пространство во всех направлениях пересекали ровные линии лесопосадок. Вдали серели какие-то руины. На миг Тимуру показалось, будто он видит полуобвалившуюся колокольню, ту самую, на стене которой чудесным образом сохранилась фреска с Николаем Чудотворцем.

— Камера установлена на дрон, — пояснил ему нерусский парень с всклокоченной шевелюрой. Его шлем валяется под ногами. Тимур осторожно прикасается к нему мыском берца.

— О, майгадабал! Только что говорили, что шлем нельзя снимать даже в блиндаже.

— Апостолу всё можно! — ответил ему кто-то.

— ???

— Апостол — это я. Касумов Расул Вахидович, — лохматый парень протянул Тимуру чумазую ладонь. — Ты армянин?

— О, майгадабал! Почему именно армянин? В каком-то смысле, я татарин. Аллах акбар!

— Да пребудет с тобой мир, благополучие, милость Аллаха и Его благодать! — ответили ему.

Апостол снова уставился на экран ноутбука. Картинка плыла, рассыпаясь на пиксели. Апостол не прикасался к мыши. Он держал в ладони шестиканальный Flysky.

— О, майгадабал! Ты дроновод… Пилот!!!

Апостол горделиво приосанился, задышал глубже. При этом его волосатые ноздри смешно раздувались.

— Умение поражать цели на всю глубину действительного огня — вот единственный бог, в которого можно верить! — проговорил кто-то.

— Да ладно, ребята! Разве мы кучка ущербных мужчин с маникюром? Прорвёмся! — ответили ему.

— Единственный бог, говорите вы? — Тимур поднял голову, но лиц сотоварищей не разглядеть, лишь лицо Цикады всё ещё сияет какой-то неземной радостью. В войне вся его жизнь, вот он и радуется. Если б месяц назад Тимуру рассказали о таком, он бы не поверил. Но теперь!..

— Из переполненной Господним гневом чаши кровь льется через край. Половина мира уже тонет в ней. Кровь хлынет и на вас. Славянский мир, сомкнись тесней! — продекламировал Тимур.

— Откуда взялся этот тёплый дурачок? — проговорил кто-то.

— Та это тот, которого обрили в поезде, — ответили ему. — А вчера пацаны вытащили его из серой зоны.

Тут все загомонили разом: кто-то ржал, кто-то продолжал обсуждение техники стрельбы, кто-то сетовал на голод и нерасторопность дежурного по кухне. А Тимур уставился на свои пальцы. Последний раз он делал маникюр пару недель назад и теперь его ногти ужасно отросли. Прислушиваясь к гомону своих товарищей, он безо всякого беспокойства припоминал, когда последний раз стриг ногти самостоятельно, не прибегая к помощи мастера маникюра. Считал года, и несколько раз сбившись со счёта, принимался считать заново. Увязнув в своих расчётах, Тимур не заметил, как блиндаж опустел и на смену кузьмичам явился Плясун.

— Ну как ты, тёплый, э? Познакомился с Апостолом, э? Мы с ним с одного села. Вместе призывались — вместе воюем. Посмотри, какой он молодец, э? Ты смог бы так? Апостол в Махачкале колледж электротехнический закончил, а ты?

— Бакалавриат — философия. Магистратура — психология. Но софтом я владею. А чего не знаю — быстро учусь… Такими птичками управлять умею. Мы снимали клипы… Ну, знаете, природа, народ чиллит, красивые виды…

— Философ, э? Слышь, Расул, наш Мякиш — философ.

Он сказал ещё несколько слов, используя, по всей видимости, одно из дагестанских наречий. Погружённый в своё действительно увлекательное занятие, Апостол ничего не ответил ему. Тимур таращился на обоих в недоумении. Плясун всё тот же: мелкий, хлипкий на вид, но жилистый и ловкий. Таким и должен быть горский наездник. Лицо носатое, бровастое и злое, но широкая улыбка демонстрирует миру полдюжины блистательных золотых зубов. Апостол — лохматый, огромный, с тяжелыми плечами и сытым животиком, свисающим меж широко расставленных ног. На вид неуклюжий, как медвежонок панда. Подумать только! Такие разные и из одного села.

— Послушай, философ…

— Во-первых, я — Мякиш. Во-вторых, у меня проблема, Плясун… — проговорил Тимур.

— Эээ?..