Бог хочет видеть нас другими

Так сказал командир, но выдвижение одобрил. Наползавший из низин туман сделал разведку беспилотниками невозможным. Наступил как раз такой случай, когда ловить рыбку в мутной воде стало вполне уместно.

Они двигались гуськом. Впереди Консул, вторым Цикада, замыкал навязавшийся им в помощь Плясун. Они уже протопали пару километров. До церкви оставалось метров пятьсот, когда Цикада начал уставать. Он ковылял, спотыкался, присматривал куда бы присесть и наконец свалился плашмя прямо на тропу.

— Зачем мы идём к церкви, э? Вашему святому помолиться? — проговорил Плясун, плюхаясь в подсохшую грязь рядом с Цикадой. — Нэт там вашего Мякиша! Нэт!!!

Консул обернулся. На красивом его лице появилось капризно-высокомерное выражение. После того как Цикада лишился второй ступни, он чувствовал себя в их паре главным.

— Не стоило тебе идти, Ваня, — быстро проговорил он. — На свежую культю вес давит. Тебе костыль ещё нужен, а ты…

Его прервал рёв громкоговорителя. Вступление к гимну бандеровцев пронеслось над руинами. «Батька нам Бандера. Украина мать. Мы за Украину будем воевать» — нестройно затянули на три голоса.

Консул опустился на землю рядом с товарищами. Он пока стоял на коленях с автоматом наготове, готовый в любую минуту плюхнуться на живот и открыть огонь.

Плясун матерно выругался. Громкоговоритель откашлялся и затянул совсем уже иную песню.

— Русские солдаты, сдавайтесь! Армия Украины соблюдает Женевские конвенции и в плену вам ничто не угрожает. А если вы сомневаетесь, то помните простые истины: вы всё равно проиграли. Если вы возьмёте Киев, то вы всё равно проиграли, потому что у Украины много земель. Если будет ядерная война, то вы все равно проиграли, потому что в ядерной войне победителей не бывает. Если это не произойдет через месяцы, это произойдет через годы, потому что народ Украины вам не сдастся.

Громкоговоритель по-змеиному зашипел. На несколько секунд воцарилась тишина. А потом они услышали звуки приближающихся шагов. Кто-то двигался неуверенной спотыкающейся походкой. Срывающийся, хрипловатый голос звал их командира. То «Цикаду вызывает Мякиш», то «Ванька, где же ты» доносилось из тумана. Это не могло быть подставой. Так двигаться и так блеять мог либо говорящий козёл, либо…

— Не стрелять! — прошептал Цикада.

— Мааать! — выдохнул Консул. — Да это ж Мякиш! Живой, сссука!!!

— По шеям ему, гаду! — взревел Плясун и кинулся навстречу Тимуру.

— Шумер, это Консул.

— Шумер слышит.

— Мы нашли Мякиша. Он мягкий. Совсем мягкий.

— Триста?

— Нет. Просто мягкий. Под кайфом.

— Принято. Под кайфом.

Громкоговоритель прокашлялся и завел наново свою волынку.

— Русские солдаты, сдавайтесь! Армия Украины соблюдает Женевские конвенции…

Ну и так далее. Динамик гремел. Возможно, кто-то сильно смелый поднялся с ним на просевшую церковную колокольню, скрытую в данный момент глухим туманом.

А Плясун уже тащил из этого тумана вяло отбивающегося Мякиша. Рация голосом Шумера требовала немедленно отходить. Цикада, грозя туману кулачишкой, вопил своё:

— Хохлы! Вы — самые поганые существа на этой планете. Более отвратительных тварей в природе нет!!! Ваши бабы — вонючие свиноматки!!! Вокзальные потаскухи в грязных трусах!!! Они не могут вызвать нормальных плотских желаний. Мужиков у вас нет!!! Вы — злобные, ссыкливые шакалы!!!

Среди всего этого шума, сподвигаемый низеньким Плясуном, высокий Мякиш уткнулся носом в чёрную донецкую пыль.

— Сссука! — прошипел Консул и отвесил Мякишу по затылку подошвой своего ботинка. — Поешь, поешь украинской земли…

— Это земля Донбасса! Донбасс — не Украина! — взвился Цикада.

— Какая там украинская… — Мякиш сплюнул серую пыль. — Мы на исторической русской земле…

Далее последовала длинная и довольно сбивчивая нотация об истории освоения Российской империей приднепровских степей. Шумер тоже любил поговорить о таком, но говорил более складно и логично. Низкий голос его звучал внушительно. Интонации же Мякиша более напоминали ягнячье блеяние. Так, чешет человек языком нёбо с испугу. Несёт, как говорится, пургу.

— Я видел их… — проговорил Мякиш в конце.

— Кого? — просипел Цикада. — Свиноматок?

— Свиноматок — нет. Только шакалов. Врагов. Я понял… Историческая Россия — это не другой контур границ. Это другой контур легитимности. Есть большая разница между нациями, производными от своих границ, и нациями, производящими свои границы. Россия больше не является нацией в административных границах РФ. Мы историческая нация, нация общей судьбы. Я пытался им это объяснить. Они не поняли.

— Как же они тебя отпустили? — удивился Цикада.

— Приняли за своего.

— После таких-то объяснений?

— Они подумали, что я связник…

— Кто?! — в один голос прошептали Цикада и Плясун.

Тимур, не говоря ни слова, вытащил откуда-то из-под себя и положил у их ног стограммовый пакет белого порошка.

— Вот. Велели передать.

— Кому?!

Консул подхватил Мякиша под мышки и придал его телу вертикальное положение. Отрываясь от почвы, Мякиш прихватил и пакет. Плясун таращил свои и без того огромные, валовьи глаза. Цикада обнюхивал пакет.

— Кокаин? — просил он, наконец.