Бог, Рим, народ в средневековой Европе

Эта глава посвящена тому, каким образом должны дароваться благодеяния каждому члену сообщества и сообществу в целом, чтобы обеспечить тем самым улучшение «состояния общества» (stado comum). Понятие stado неразрывно связано с социальной иерархией, оно может указывать как на личный социальный статус (благодетелю следует «давать каждому то, что соответствует его положению»), так и на социальную группу (упомянуты сословия ученых и рыцарей). Соответственно государь, как основной земной источник благодеяния, должен быть особенно внимателен к этой иерархии, соотнося с ней свои действия, поскольку государи «лечат тело сообщества», но «лекарство, целительное для одной раны, было бы губительным для другой»[443].

Как и в предыдущих фрагментах трактата и в письме из Брюгге, различные аспекты общественной жизни классифицируются в соответствии с добродетелями. В рассматриваемом случае выделяется добродетель directura («правосудие», «рассудительность»), близкая по трактовке к добродетели справедливости: государю надлежит наказывать дурных членов сообщества, в особенности неправедных судей, а также заботиться о том, чтобы лучшие занимали соответствующее положение и сами совершали благодеяния.

Важнейшей добродетелью, необходимой при даровании благ всему сообществу, провозглашается мудрость, которая «является совершеннейшей добродетелью» и потому «необходима в лучшем, что есть в мире, то есть во множестве людей, объединенных моральным согласием»[444]. Аргументация, сопровождающая это утверждение, разнообразна. Как правило, это сентенции и примеры, заимствованные из Валерия Максима и Уолтера Бурлея[445]. С отсылкой к платоновской идее философов-властитетелей, известной авторам в изложении Бурлея, в «Книге…» выделено сословие мудрецов, названное «очами общества»[446].

Идеальное сообщество мудрецов описано следующим образом. Для пользы королевства правитель должен повелеть «чтобы каждое епископство и каждый орден основали бы свои коллегии, а студенты, которые бы в них жили, получив степень, в течение нескольких лет были бы лекторами, согласно тому, как принято в Париже и Оксфорде, где магистрам не платят за преподавание, поскольку они обязаны читать лекции согласно клятве. По этой причине королевская корона процветала бы во многих ученых, а ректоры церквей были бы более благоразумными, а капеллы сеньоров были бы украшены [мудростью] и стали лучше, так же украшены были бы и прошения. А мирской народ никогда бы плохо не управлялся теми, кто мудр и кто принес бы бо́льшую пользу, чем невежды, что и сами себе вредят и не помогают другим»[447].

Как мы видим, данное описание явно восходит к проекту, упомянутому в письме из Брюгге. В нем кратко указаны основные элементы предлагавшейся реформы: финансирование коллегий епископствами и монашескими орденами, обязательное для их выпускников преподавание в этих коллегиях в течение нескольких лет после получения степени. Кратко упомянуты и некоторые из предполагавшихся положительных последствий процветания университета (грамотность приходских священников), однако и среди них больше внимания получили те, что связаны с рыцарским сословием: появление достойных капелланов и возможность составления более «украшенных» ученостью прошений.

Однако два аспекта заслуживают особенного внимания. Во-первых, авторы «Книги…» противопоставляют пустой болтовне любителей изощренных мудрствований настоящее использование разума (razom)[448]. При этом «продолжительные ученые занятия» (studos continuados) способствуют не только борьбе с общим невежеством, но и возможности обращения к «знаниям, что древние оставили для управления миром». Соответственно их «продолжительность» подразумевает не столько личное усердие, сколько непрерывность обучения и преемственность передачи знания. Именно поэтому любая власть должна не просто поддерживать мудрецов, но основать и содержать их постоянно действующее сообщество, университет (universidade solenne), где они могли бы спокойно «жить в схоластических упражнениях». Такое понимание места университета в обществе идет дальше послания из Брюгге и соответственно выстраивает несколько иную идеальную морально-политическую систему. В данном случае высшая школа оказывается необходимым элементом системы светского государства, а не просто источником грамотных приходских священников и капелланов, включаясь в «сеть» благодеяний и добродетелей. Более того, для практической реализации ее задач требуется ее институционализация.