Бог, Рим, народ в средневековой Европе

Ряд обстоятельств создания этого произведения описан его авторами. Согласно первой главе первой книги, 1 мая 1418 г. на кортесах инфант Дуарте обсуждал с братом этот еще неоконченный трактат. На основе данного и других свидетельств можно предположить, что работу начал сам инфант Педру (между январем и апрелем 1418 г.), впоследствии поручив ее завершение своему исповеднику Жуану Вербе[415]. После возвращения обоих авторов из путешествий книга была существенно дополнена примерами и, вероятно, частично переработана[416]. Она задумывалась как перевод трактата Сенеки «О благодеяниях», но, согласно вводной главе, античный текст показался инфанту и его духовнику «слишком кратким, темным и далеким от современной речи»[417]. В результате было создано оригинальное произведение, в котором не нашла отражения бо́льшая часть текста Сенеки[418], но был использован широкий круг иной литературы: переведенный Педру трактат Цицерона «Об обязанностях» (называемый в книге «О благодеяниях»), произведения Фомы Аквинского, трактат «О правлении государей» Эгидия Римского (1243–1316), отцов Церкви и, конечно, Библии. Кроме того, большую роль в тексте играют примеры и афоризмы из компиляций: как античных, таких как популярные на протяжении всего Средневековья Memorabilia Валерия Максима, так и средневековых, например, «Книга о жизни и нравах философов» Уолтера Бурлея (1275–1344)[419].

Как неоднократно отмечается в начальных главах, трактат мог быть полезен любому внимательному читателю, но в первую очередь обращен к государям и «великим сеньорам» — тем, кто, как и сам автор, должен осуществлять власть (practicar o poder)[420], главным же адресатом, как видно из посвящения, является наследник престола инфант Дуарте. По утверждению авторов, они пользуются двумя стилями: один ясный и открытый, другой не избегает «латинских слов и темных терминов» (palavras latinadas e termhos scuros), поэтому только читателям, готовым к интеллектуальным упражнениям, будет понятно все содержание произведения[421]. Трактат разделен на шесть книг: первая из них посвящена определению достойного благодеяния, вторая — тому, как это благодеяние должно дароваться, третья — тому, как необходимо о нем просить, четвертая — как нужно его принимать, в пятой речь идет о благодарности за благодеяние, шестая говорит о причинах и последствиях утраты результатов благодеяний[422]. Завершается трактат аллегорией — описанием шести дев, олицетворяющих понятия, которым посвящены главы[423].

Название отражает важную идею книги: сочетание добродетелей (virtudes) как духовных правил, лежащих в области морали, с «благой деятельностью» (benfeitoria) как проявлением воли человека, которое принадлежит системе естественного права[424]. Такому пониманию служит и замечание авторов о том, что на латинском название книги можно передать как Moralis beneficentia[425]. Описываемая в трактате «сладостная и крепкая цепь благодеяния» иерархически соединяет и скрепляет все элементы политического сообщества, нередко называемого «всеобщим телом», друг с другом и с Богом, ведь началом этого порядка мыслится творение мира: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма»[426]. Соответственно, как отмечалось исследователями, «цепь благодеяния» служит базовой моделью для осмысления области политического (данный термин в понимании Аристотеля также используется в трактате)[427]. Благодеяние разделяется на четыре типа: необходимое, necessário, даруемое тем, кому жизненно необходима помощь, полезное, proveitoso, не меняющее общественного положения того, кто его получает, почетное, honroso, повышающее социальный статус одариваемого, и любезность, prazível, даруемая равному по статусу[428]. Эти четыре благодеяния непосредственно связаны с кардинальными добродетелями, а ссылки на Цицерона указывают на то, что они были известны и добродетельным язычникам[429].