Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Хотя отсылки на подобные примеры возникают в медицинских трактатах как стерильные и, на первый взгляд, объективные факты, врачи часто писали о них в контексте пугающих эпидемий. В том, как медики разрабатывали новые идеи об инфекционных заболеваниях, существовала некоторая случайность. Однако порожденные колониализмом, рабством и войнами бюрократические системы однозначно помогли врачам разработать нарративы, которые позволяли медикам выйти за пределы хаоса и взглянуть на механизмы распространения инфекционных болезней под другим углом. С этой точки зрения медики того времени разрабатывали вполне рациональные теории о распространении заболеваний.

Этот бюрократический процесс заложил основу современных методов сбора информации и медицинского обслуживания. Многие члены Лондонского эпидемиологического общества разрабатывали методы для отслеживания географии распространения инфекционных болезней, которые поднимались над страданиями и смертями, вызванными эпидемией. Тщательные опросы по большей части колонизированного населения Боа-Вишты, Кабо-Верде, проведенные Джеймсом Макуильямом, предоставили свидетельства значимости таких действий для изучения причин возникновения, механизмов распространения и способов предотвращения эпидемий и помогли получить важные сведения об инкубационном периоде и симптоматике болезней. Задолго до того, как Макуильям оказался на архипелаге Кабо-Вердо со своей тетрадью для сбора информации, местные жители уже отследили передвижения эпидемии по острову. Эта история – отличный пример того, как обычные люди оказываются первыми специалистами, отслеживающими контакты при заражении. Когда мир поразила пандемия холеры 1863–1875 годов, медики по всему миру от Ближнего Востока до Соединенных Штатов Америки следили за передвижениями мусульманских паломников, белых и чернокожих солдат, коренных народов Америки и других групп населения. Военная бюрократическая система предоставила им всю необходимую информацию для отслеживания географии пандемии, которая перемещалась от одной группы населения к другой и от одного места к другим.

Я обращаю ваше внимание на то, что современные методы сбора данных и медицинского контроля стали возможными именно благодаря особым условиям, созданным колониализмом, рабством и войной. В то же время книга «Болезни империи» раскрывает, как насилие и жестокость повлияли на возникновение эпидемиологической науки. У людей, которых опрашивал Макуильям, едва ли был выбор – сотрудничать с ним или нет.

Солдаты и коренные народы Америки, за состоянием которых следили военные врачи, были вынуждены мириться с тем, что военные следили за их каждым шагом. Они внимательно изучали их здоровье в надежде заметить первые признаки холеры.

Область исследований инфекционных заболеваний едва ли ведет свой род от биологии, патофизиологии или даже исследований городского населения. Зато она тесно связана с военной оккупацией, дисбалансом власти и насилием [7].

По этой причине при написании данной книги я преследовал цель сместить фокус внимания в истории медицины с медиков на тех людей, которые позволили медикам разрабатывать их теории. Те люди, которые заболевали в военных лагерях, были вынуждены тесниться в трюме невольничьего корабля или удачно избегали болезни, превращались в доказательный материал, на основе которого врачи изучали болезни. Многих из этих людей я упоминаю лишь обрывочно, и это непосредственно связано с тем, что в историю входили только фрагменты их жизней. Многие врачи, о которых я пишу в первых главах, все‑таки называли имена некоторых своих пациентов.

Однако к моменту Крымской войны и Гражданской войны в США эта ситуация начала меняться. Внимание, которое Найтингейл уделяла статистике, привело к тому, что раненые солдаты превратились в цифры. Рост эпидемиологии с ее фокусом на количественных данных еще больше способствовал обезличиванию конкретных случаев из медицинской практики. В результате этого все внимание уделялось данным, которые можно подсчитать, оформить в виде графика и суммировать. Гражданская война также благоприятствовала подобным установкам. И медики принялись материализовывать расовую принадлежность, тем самым нивелируя индивидуальность каждого человека. Врачи конфедеративных штатов не указывали ни имена, ни отличительные черты детей‑рабов, воспринимая их всего‑навсего объектами для сбора материала для вакцин [8]. Взлет Международной санитарной комиссии и послевоенные усилия Соединенных Штатов Америки по подавлению эпидемии холеры 1866 года привели к тому, что врачи еще более рьяно обратились к аналитическим факторам, перейдя от нарративных карт к статистическому анализу. В результате личности тех людей, чьи тела помогали медикам в изучении холеры, канули в еще большую неизвестность.