Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Прачки на Мальте десятилетиями стирали так грязное белье моряков. Джованни Гарчин, работавший в лазарете в 1830‑х годах, писал об их распорядке дня, тяжелом труде и здоровье. Несмотря на прямой контакт с грязным бельем, заявлял он, ни одна из прачек за все его двадцать девять лет работы не заразилась чумой. Это его свидетельство появилось в труде британского врача Артура Т. Холройда, где он оспаривал необходимость соблюдения карантина. Тот факт, что чума не распространялась на прачек посредством грязного белья, был одним из аргументов, выдвигаемых Холройдом в пользу того, что чума не была заразна [3]. Труд Холройда был адресован сэру Джону Кэму Хобхаусу, британскому члену парламента, который инициировал самые разные реформы и был президентом Комитета по управлению Индией. Холройд утверждал, что существующие карантинные меры были бесполезными, дорогими и устаревшими.

Прачки, скорее всего, понятия не имели, что послужили важным примером для понимания механизмов распространения (и нераспространения) болезней.

Кем были эти прачки, о чем они думали, находясь на карантине, и боялись ли стирать белье с зараженных кораблей – все это не имело значения для тех, кто за ними наблюдал. Всего две страницы труда Холройда содержат упоминание этих прачек. Но и этого было достаточно, чтобы опровергнуть распространенное убеждение о том, что чума заразна.

Подобные крупицы информации довольно часто встречались в дискуссиях о карантинных мерах конца восемнадцатого и начала девятнадцатого века. Они появлялись в качестве коротких заявлений, скудных фраз, вводных конструкций и туманных отсылок в докладах врачей и специалистов карантинных служб. Все эти люди – прачки, мусульманские паломники, матросы и бедняки – помогли медицинскому сообществу и правительственным структурам понять, как именно распространяются болезни. Но властей не интересовали имена всех этих угнетенных людей, и никто не спрашивал их мнения о той или иной болезни [4].

* * *

В Европе было множество возможностей для изучения механизмов распространения болезней и эффективности карантинных мер, но колониализм в Азии, Карибском бассейне и на Ближнем Востоке предоставил еще больше примеров и значительно повлиял на развитие определенных методов сбора информации [5]. Чумы больше не существовало в Англии, но британская экспансия позволила врачам изучать вспышки болезни в других местах. Постоянные перемещения кораблей, людей и грузов обеспечивали жадных до новых данных врачей огромной серией образцов для исследований. В поисках новой информации они общались с местными медиками, целителями и чиновниками. Колониальная бюрократия породила официальную систему документации и сбора информации, которая напрямую поступала в руки местных властей. Некоторые врачи писали работы, надеясь упразднить предусмотренные законом карантинные меры [6]. Изучая механизмы распространения болезней по всему миру, определяя их географию, происхождение и способы развития, врачи вносили свой вклад в эпидемиологию.

Именно в этот период многие усомнились в теории, которая лежала в основе карантинных норм и правил. Очень долго сохранялось мнение, что чума, холера и некоторые другие болезни, носящие эпидемический характер, распространяются путем прямого контакта с больным человеком или с предметами, в контакт с которыми этот больной вступал. Между сторонниками и противниками этой теории заражения шла постоянная борьба. Последних сильно поддерживали торговцы, которым не терпелось избавиться от слишком затратной карантинной системы [7].

Чтобы опровергнуть теорию заражения, врачи нередко обращались к работникам госпиталей, которые, как и прачки, работали в непосредственной близости к больным. Здоровье работников госпиталей превратилось в некий индикатор, определявший заразность болезни.