Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Опираясь на эти развернутые сведения, Джонс убежденно заявлял, что военнопленных из союзной армии вовсе не отравили. Что серьезная реакция на вакцинацию была вызвана распространением цинги и скученными условиями военного госпиталя. Он пояснил, что у пленников развивалась гангрена от любых повреждений кожи – от укусов насекомых до заноз – в связи с цинготным состоянием их крови. Скальпели, с помощью которых производилась вакцинация, действовали точно таким же образом. Коросты, образовывавшиеся в месте вакцинации, оказывали вред другим людям при последующей вакцинации – в отличие от материала, собранного со здоровых людей [66]. Сейчас может показаться странным, что врачи вообще использовали коросты пациентов, чья реакция на вакцинацию оказалась нетипичной. Но в то время еще не понимали, как микробы переносят болезни. По правде говоря, часть исследования Джонса была посвящена поиску ответа на вопрос, могут ли лимфа или коросты, использующиеся при вакцинации, передавать сифилис и другие болезни.

Чтобы подкрепить свой довод, что к распространению болезни среди военнопленных привел не яд, а условия содержания в лагере, Джонс поделился открытиями, сделанными врачам в других частях света по поводу опасностей, которые влекли за собой плохое питание и скученные условия. В качестве доказательства Джонс привел исследование Троттера, посвященное цинге на переполненных кораблях. Также он сослался на работу Гилберта Блейна, британского судового врача, служившего во флоте в конце девятнадцатого века и продвигавшего идею необходимости улучшения санитарно‑гигиенических условий, вентиляции и обеспечения моряков цитрусами для предотвращения цинги [67]. Джонс писал: «Наблюдения Блейна, Троттера и других прекрасно показали, что цинготные условия, особенно на борту кораблей, в переполненных лагерях, больницах и захваченных городах, идеально подходят для развития и распространения гнусных язв и больничной гангрены» [68]. Ссылаясь на лагеря, корабли, госпитали и города, Джонс иносказательно ссылается на исследования, выросшие из международной работорговли, тюремную реформу конца восемнадцатого века в Британии и Европе, реконструкцию больниц в Париже, а также на деятельность Флоренс Найтингейл во время Крымской войны. Этот список переполненных мест девятнадцатого века служит стандартным примером того, как врачи вроде Джонса демонстрировали опасности скученных условий и объясняли механизмы распространения инфекционных болезней.

Чтобы еще больше подкрепить свое заявление о том, что военнопленных не отравили специально, а их злоключения были связаны с цингой, Джонс привел результаты исследований, проведенных самыми разными врачами по всему свету. Начал он с комментариев британских врачей семнадцатого века о гангренозных язвах, возникавших из‑за цинги, а продолжил наблюдениями британского военного врача Джона Хаксхэма, который изучал последствия лихорадки и писал об этой болезни, распространенной среди моряков. Джонс также обратился в своем исследовании к территориям Карибского бассейна и сослался на работу Джона Хантера, военного врача британской армии, который писал о нарывах и язвах, поражавших солдат на Ямайке. Следом Джонс подробно остановился на результатах исследований Джеймса Линда, Троттера и Блейна. Он также привел выдержки из трактата одного врача, посвященного Крымской войне, где было задокументировано, как раненые французские солдаты, перемещенные в госпиталь Константинополя, страдали от гангрены вследствие скученных условий [69].

Выдвинув эти доказательства, Джонс заключил, что «гнусные цинготные язвы», больничная гангрена, а также осложнения после вакцинации в Андерсонвильской тюрьме «ни в коем случае не были новым для истории медицины явлением», поскольку подобное уже случалось в самых разных войнах и осадах в разных уголках мира и в разное время [70]. Троттеру и Блейну повезло побывать на борту кораблей, что позволило им непосредственно наблюдать за развитием цинги. Порабощенные африканцы и моряки постоянно оказывались в скученных условиях и тесных помещениях, получая пайки, в которые не входили фрукты и овощи, а это приводило к возникновению цинги. Джонс пытался донести до военной комиссии, что Андерсонвильская тюрьма была похожа по условиям на корабль.

«В действительности эти мужчины в Андерсонвилле оказались в тех же условиях, в каких оказывается экипаж корабля, – писал Джонс. – Сгрудившись в тесных помещениях на борту грязного судна, они были вынуждены питаться солониной и однообразной пищей, не имея доступа к свежим овощам. Более того, эти несчастные оказались в положении людей, которых силой затащили на корабль в огромных количествах, бросили в свирепый океан, оставили без штурвала, без компаса, без путеводной звезды и обрекли на плавание без конца и края» [71]. Джонс утверждал, что военнопленных в Андерсонвилле не отравили.