Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину

Давайте вспомним о том, что на протяжении девятнадцатого века медики, от Троттера в трюме рабовладельческого судна до Найтингейл в переполненных госпиталях Скутари, разрабатывали медицинские теории, основываясь на собственных наблюдениях. Затем они делились друг с другом собранной информацией. Заявление Чипмана о том, будто врачи должны были знать, что военнопленные, страдающие цингой, могут умереть при вакцинации, свидетельствует о том, что он не очень хорошо понимал, как в тот исторический период обстояло дело с медицинскими знаниями – как на Юге США, так и в других частях света. Врачи куда больше узнавали о механизмах распространения инфекционных болезней из собственных наблюдений и опыта, чем из учебников или научных принципов. В это время происходила стремительная смена медицинской парадигмы. Врачи изучали различные причины распространения болезней как в естественной, так и в антропогенной среде. Чипман действовал из вполне понятных, однако ошибочных убеждений, что все медицинские знания были зафиксированы в книгах, а врачи лагеря для военнопленных попросту игнорировали эти постулаты. Практика свидетельствует о том, что врачи узнавали об инфекционных болезнях уже на местах развития событий. В этом отношении врачи Конфедерации почти ничем не отличались от своих коллег из других уголков мира.

Джонс опирался на методы, которые профессиональные медики использовали при объяснении механизмов распространения заболеваний, и приводил конкретные примеры вместо абстрактных теорий. Вспомните, как Найтингейл отказывалась принимать предложенную Кохом микробную теорию, поскольку она была слишком далека от физических условий, которые, по мнению исследовательницы, и вызывали болезнь. Ее мнение не изменилось даже после того, как она взглянула на бактерии под микроскопом. Медицинские знания развивались на основе того, что врачи видели собственными глазами. После этого они отправляли отчеты о своих наблюдениях властям, которые анализировали их и разрабатывали различные теории.

В своем обличении Чипман исключительно ссылался на военнопленных в Андерсонвильской тюрьме. Однако в Гражданскую войну существовала и еще более пагубная практика, которую даже он при столь тщательном расследовании медицинской службы Конфедерации все‑таки упустил из виду. В своем отчете Джонс заявлял, что наибольший успех вакцинации возможен при использовании материала, собранного с младенцев и детей постарше, большая часть из которых были рабами или описаны исследователями как чернокожие. В то время как Джонс ссылался на работу Дженнера и то, как он использовал предположительно «белых» детей в Англии и Италии. Термин «грудные младенцы» в медицинских трактатах Конфедерации Южных Штатов, скорее всего, подразумевает именно чернокожих младенцев, даже в тех случаях, когда раса детей не называлась [76]. Вспомните исследование цинги, проведенное Троттером на африканских рабах. Это лишь один из примеров того, как в первых черновиках медицинских трактатов еще можно было найти ссылку на угнетенные группы «цветного» населения, однако после кодификации теории расовый маркер вдруг исчезал со страниц этих трудов. Хотя мы можем допустить, что для этих целей использовали и «белых» младенцев из бедных слоев населения, у нас существуют веские доказательства использования чернокожих детей.

Военный прокурор Чипман выступал в интересах погибших военнопленных Андерсонвильской тюрьмы.

Однако никто не выступал в интересах чернокожих детей, чьи тела наглым образом использовались для производства вакцины от оспы.

В их интересах никто не устроил суд. Не было никаких свидетелей, контрдоказательств и выдвинутых обвинений. Не было даже произведено никакого расследования, которое выявило бы последствия проведения этих процедур. Столкнулись ли несчастные дети с гангреной? Изменялся ли цвет кожи на их руках и груди? Учитывая, что рабам приходилось выживать на скудных запасах провизии, страдали ли эти дети от цинги?

Хотя эти вопросы так и остаются без ответов, реакция на вспышку оспы в Гражданскую войну развивалась по аналогичным сценариям из других уголков мира. Конфедерация, подобно Британской империи, породила колоссальную бюрократическую систему, в рамках которой медики фиксировали свои наблюдения и делились друг с другом идеями об инфекционных заболеваниях. Как и в других эпизодах на протяжении девятнадцатого века, врачи Конфедерации в разработке своих теорий опирались на исследование угнетенных групп населения – невольников и военнопленных.