Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Предыдущая история меня ничему не научила, и, исключив переломы костей лицевого скелета, я не смог остаться равнодушным и решил узнать подробнее о судьбе пациентки.

Как-то вечером, когда мама девочки пришла с работы, она заметила, что обычно игривый, подвижный и разговорчивый ребенок вдруг стал сам не свой. Девочка замкнулась в себе, совсем не играла, отказалась от еды, а на попытки матери узнать, в чем дело, отрешенно смотрела в пол. Сердце матери почувствовало неладное, поэтому она не оставила попытки выведать истину, и чуть позже девочка призналась, что отчим приставал к ней, больно щипал и снимал одежду. Женщина сразу вызвала скорую помощь и полицию, но, пока ждали врачей и правоохранительные органы, отчим сбежал. И, несмотря на то что серьезных повреждений у ребенка, к счастью, не обнаружилось, психологический вред был непоправим. При попытке осмотреть ребенка врач-гинеколог пыталась снять одежду, из-за чего девочка потеряла сознание. Пациентку госпитализировали, весь период лечения с ней и ее матерью работал психолог. Но сможет ли она оправиться после случившегося? Этот вопрос не перестанет мучить меня.

Глава 14 Условно-досрочное

Бо́льшая часть моего обучения в ординатуре прошла – осталось каких-то три месяца до получения диплома. Я стал увереннее, опытнее как в профессиональном плане, так и во взглядах на жизнь. А сын тем временем вырос на полтора года. Меня не было рядом, когда он взрослел. Осознание того, что я променял детство единственного ребенка на мечту стать челюстно-лицевым хирургом, будет разъедать меня всю оставшуюся жизнь. Я и не думал, что это окажется настолько тяжело. Да и, признаться, подавая документы на обучение, я в душе надеялся, что супруга меня поддержит и разлучаться с сыном не придется. А после зачисления отступать было уже поздно.

Тем временем из Минусинска пришли нехорошие вести: больница разорвала контракт на мое обучение в одностороннем порядке и уже три месяца как не платила за ординатуру. Так что оставшуюся сумму за полгода, семьдесят пять тысяч рублей, я должен был выплатить сам. Как оказалось, у прежнего главного врача истек срок контракта, который Министерство здравоохранения Красноярского края продлевать отказалось. Теперь временно исполнял обязанности главного врача его бывший заместитель. Он посчитал, что больнице невыгодно обучать челюстно-лицевого хирурга, да и не нужен такой врач в городе. Раньше же как-то без него обходились, так зачем сейчас тратить бюджет?

Такого поворота событий я не ожидал, и, естественно, у меня не было столь крупной суммы, чтобы разом погасить долг. Помимо новой волны финансовых проблем, я столкнулся с неопределенностью своего будущего. Куда идти работать после окончания ординатуры? Предыдущего главного врача, готового развивать новое для Минусинской больницы направление – челюстно-лицевую хирургию, – теперь не было, а вместе с ним – и обещанного места работы. Хотя, несмотря на все трудности, меня все-таки радовало, что не придется возвращаться в Минусинск и отрабатывать уже потраченные на мое обучение деньги.

Как-то я рассказал о своей беде профессору Сиволапову, и он пообещал помочь с поиском работы, а также дал денег в долг, чтобы я смог оплатить обучение. Чтобы быстрее отдать долг профессору, я стал хвататься за любые предложенные коллегами дежурства. Июнь с июлем прошли очень тяжело: такого количества бессонных ночей у меня еще не было. Я снова стал экономить на еде, чтобы хоть какие-то, даже незначительные деньги отправлять своей семье, которой тоже приходилось нелегко.

ИЗ-ЗА БОЛЬШОГО КОЛИЧЕСТВА СМЕН, НЕДОЕДАНИЯ, НЕХВАТКИ ВИТАМИНОВ, ОТДЫХА И СНА У МЕНЯ РАЗВИЛАСЬ АПАТИЯ, КОТОРАЯ ПЕРЕРОСЛА В ПСИХОЗ.

Конечно, все это не могло не отразиться на пациентах и качестве оказываемой мной помощи. Кто-то из коллег сказал однажды: «Доктор сыт – и пациенту хорошо». Только потом, на собственном опыте удостоверившись, что голодный врач – беда для пациентов, я понял значение этих слов.

Август был последним месяцем работы в Новокузнецке, и я решил взять максимально возможное количество дежурных ночей на двух работах.

ЭТО БЫЛ МОЙ ЛИЧНЫЙ РЕКОРД, НИКОГДА ЕЩЕ Я НЕ ДЕЖУРИЛ ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ СУТОЧНЫХ И НОЧНЫХ СМЕН ЗА ОДИН МЕСЯЦ.

История, которой я бы хотел закончить свой рассказ о славном городе Новокузнецке, произошла в мою последнюю смену в Первой городской больнице.