Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

– Коллеги, сегодня ночью при загадочных обстоятельствах умер пациент. Нам нужно разобраться, кто все же виноват, чтобы впредь таких ситуаций не возникало.

– Я предлагаю начать с самого начала, с того, как пациент приехал в больницу, и закончить тем, как он умер на операционном столе! – выкрикнул из зала, полного врачами, очередной директор какой-то клиники, но уже другой. Всего в зале находилось четыре таких директора. Под клиниками подразумевались несколько отделений, находящихся в одном корпусе.

– Так, кто у нас первый смотрел пациента? – продолжил председатель, сидящий за трибуной перед залом. – Челюстно-лицевой хирург, где вы? Встаньте.

Мои поджилки затряслись. Я уже был не так уверен в себе, как еще десять минут назад, когда шел туда. Мной овладел страх, потому что отделение челюстно-лицевой хирургии я представлял один: на собрании не было ни моего заведующего, ни профессора Сиволапова – никакой авторитетной поддержки. В то время как врачи остальных отделений пришли со своими заведующими и профессорами. Я нашел в себе силы и после непродолжительной паузы встал:

– Я принимал пациента. Челюстно-лицевой хирург Меллин Руслан Викторович.

– Продолжайте, – сказал председатель собрания.

– Врач скорой помощи привез его с диагнозом: «Ушиб мягких тканей лица». Поскольку у пациента была выраженная гематома, которая в дальнейшем могла нагноиться, я предложил ему госпитализацию в наше отделение. После того как врач скорой уехал, сестра пострадавшего сообщила, что он терял сознание и была неоднократная рвота. Я вызвал дежурного нейрохирурга. Она осмотрела пациента и забрала его в свое отделение. Все.

– Дежурный нейрохирург, встаньте, – приказал председатель.

Та, вместо того чтобы просто встать с кресла, подошла к трибуне. Наверное, так, она считала, нам всем удобнее разглядеть ее красоту. Что она говорила, я уже не слушал. Мой пульс в три раза превышал норму, и я думал, что вот-вот потеряю сознание. Пришел я в себя, когда нейрохирург жаловалась, что старший дежурный запретил перетранспортировку в двадцать девятую больницу.

Теперь уже попросили встать дежурного по больнице, а нейрохирургу предложили вернуться на место и сесть. Но молодому врачу так понравилось, что на нее смотрит весь зал, что она решила утвердить свое место у трибуны до конца разбирательств.

Встав, старший дежурный врач объяснил свой запрет:

– Пациент был несохранный. Внутричерепное давление увеличилось, гемодинамически он был нестабильный. Мы просто потеряли бы его в дороге.

– Садитесь. А вы продолжайте, – снова обратился председатель к нейрохирургу.

– Я решила в экстренном порядке взять пациента на трепанацию черепа. Дальше уже вам, наверное, лучше анестезиолог расскажет.

– Анестезиолог, встаньте, – велел председатель. Но никто не встал. – Так, где анестезиолог?

Кто-то в зале заметил, что он уже идет, просто на утреннем наркозе задержался. Спустя минуту в зал вбежал анестезиолог, взрослый мужчина сорока пяти лет, и с ходу начал рассказывать, как взял пациента в операционную. Провел седацию, после которой не смог ввести трубку в трахею пациента, потому что та была короткой и узкой. Вызвав эндоскописта, он продолжил обеспечивать функцию дыхания при помощи маски и аппарата ИВЛ. Председатель попросил встать эндоскописта, но того не оказалось в зале. Кто-то сообщил, что его не будет, поэтому анестезиолог продолжил сам. После неудачных попыток эндоскописта и анестезиолога интубировать пациента было решено вызвать дежурного лор-врача с целью экстренного наложения трахеостомы[20].

– Почему вы сами не наложили? – спросил председатель.

Разведя руки в стороны, анестезиолог ответил, что давным-давно не выполнял такую операцию, да и при такой короткой шее ориентиров не было видно.

Председатель поднял дежурного лор-врача, которая сказала, что по той же самой причине не смогла провести трахеостомию, так как шея пациента была слишком короткой. Лор-врач соврала. Пациент умер задолго до ее прихода, и выполнять трахеостомию не было нужды. Она хотела помочь своему другу-анестезиологу, который не учел риски и не пригласил ее заранее, до седации. После того как всех врачей заслушали, начались громкие дебаты.

Итог дебатов был следующий. Заведующий приемным отделением, человек татарской наружности, сидевший передо мной, встав, взял слово.

– Я считаю, виноват челюстно-лицевой хирург, – развернувшись в мою сторону, сказал он.

Я удивился, но ничего не ответил. После этого присутствующие в зале спорили еще несколько минут, а потом разошлись. Я в подавленном состоянии вернулся в отделение и рассказал обо всем коллегам. Заведующий ответил, что именно поэтому он и не пошел – знал, что в любом случае крайними сделают челюстно-лицевых хирургов. Забрав все свои вещи, я ушел из отделения, так и не попрощавшись.

Глава 15 Откушенная губа