Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

– Так вот, мы сейчас заместителю главного врача должны предоставить списки добровольцев, готовых пойти туда работать в первых рядах. От каждого отделения – по человеку.

Я несказанно обрадовался, но виду не подал.

– Я тут так подумал, стариков отправлять туда не буду, сразу их вычеркнул. А из молодых врачей у нас трое. Жан мне здесь нужен, а Машу жалко туда отправлять. – Осознав, что сказал лишнего, после небольшой паузы он добавил с улыбкой: – Нет, ты не подумай, тебя тоже жалко. Просто Маша – девушка, ей еще рожать, а ты мужчина.

– Василий Николаевич, я согласен.

– Ну все, я тогда тебя подаю.

К концу апреля уже всех сотрудников больницы стали отправлять в этот корпус для инструктажа на случай, если наплыв пациентов с ковидом будет слишком большой. Пока «ковидарий» подготавливали к открытию, в больнице вышел приказ разделить штаты всех отделений на две бригады, которые должны работать посменно по две недели. Если в одной бригаде врач заболеет коронавирусом, то все контактные вынуждены будут пойти на самоизоляцию, вторая бригада разделится еще на две и продолжит работу. Плановый прием пациентов был остановлен на неопределенное время. Теперь мы принимали только экстренных пациентов с травмами и гнойно-воспалительными заболеваниями.

Заведующий переживал, что отделение не выполнит годовой план, потому что оборот коек без плановых пациентов снизится.

НО КТО БЫ МОГ ПОДУМАТЬ, ЧТО ПРИНЯТЫЕ ГОСУДАРСТВОМ МЕРЫ САМОИЗОЛЯЦИИ ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ РАСПРОСТРАНЕНИЯ COVID-19 СРЕДИ ГРАЖДАН ПОРОДЯТ МАССОВЫЕ ОБРАЩЕНИЯ ЛЮДЕЙ С ТРАВМАМИ ЧЕЛЮСТНО-ЛИЦЕВОЙ ОБЛАСТИ.

Случаи домашних побоев увеличились в четыре, а то и в пять раз. Конечно, это статистика неофициальная и основана на моих личных наблюдениях. Но если раньше в экстренные часы с травмами лица в основном поступали асоциальные пациентки, имеющие признаки опьянения, в период изоляции это были порядочные девушки, которые чаще всего пытались скрыть факт избиения. Если пациентки все же признавались, как на самом деле они получили травму, то, как правило, уверяли меня, что виноваты и сами напросились. На все случаи травм мы вызывали дознавателей, которые опрашивали жертв. И зачастую женщины защищали своих обидчиков либо просто врали сотрудникам полиции.

«Ковидарий» распахнул свои двери для пациентов в июне две тысячи двадцатого года. Количество заболевших увеличивалось с каждым днем, поэтому потребовалось очень быстрое расширение штата. Со мной связались из администрации больницы и сообщили, что я захожу на двухнедельную вахту уже в июле. Но из-за большого количества летних отпусков в отделении ее отодвинули на осеннее время. Первого сентября я и другие «вахтеры» должны были сменить бригаду старшего врача Ситникова.

В ВОСЕМЬ УТРА, В ДЕНЬ, КОГДА МОЙ ЛЮБИМЫЙ И ЕДИНСТВЕННЫЙ СЫН ДОЛЖЕН БЫЛ ВПЕРВЫЕ ИДТИ В ШКОЛУ, Я ОТПРАВИЛСЯ В «КОВИДАРИЙ», ПРОПУСТИВ ЭТО ВАЖНОЕ СОБЫТИЕ, И С ЛИЧНЫМИ ВЕЩАМИ Я ВСТУПИЛ В ЗДАНИЕ ОБЩЕЖИТИЯ – В НОВУЮ, НЕИЗВЕДАННУЮ РЕАЛЬНОСТЬ.

Весь день меня мучила мысль о том, что я предал сына, выбрав работу. А в восемь вечера началась моя первая смена в приемном отделении «ковидария». На тот момент пациентов по какой-то причине перевозили из одной больницы в другую только под покровом ночи. Возможно, боялись общественной паники, а может, потому, что лаборатория выдавала заключение результатов мазков из зева и носа только к ночи и тогда только понимали, кого транспортировать, а кого нет.

К началу смены супруга привела моего теперь уже первоклашку к перинатальному корпусу. Увидев нарядного сына, подходящего к моему окну, я испытал чувство гордости. Эмоции переполняли, очень хотелось его обнять, но я находился по ту сторону стекла – в красной зоне. Сын стоял в трех метрах от меня и что-то говорил, но я не помню, что именно: я просто любовался им. Мне казалось, что всего за один день, проведенный в разлуке, он значительно повзрослел. Мы успели поговорить не больше пятнадцати минут, и приехала карета скорой помощи с зараженным – оставаться супруге и Вите здесь было небезопасно. Я попросил их уйти, а сам, попрощавшись с сыном, вернулся к работе.