Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Я предложил лечащему врачу заняться своими делами, потому что для шинирования челюстей необходим как минимум час, а помощь в этой манипуляции не нужна. Тот с радостью удалился. Оставшись наедине с пациентом, я попросил его лечь на операционный стол, поскольку стоматологического кресла в кабинете не было. Он явно удивился моему тону – по выражению лица можно было понять, что он отвык от нормального обращения. Затем я рассказал, что у него двухсторонний перелом, требующий лечения, которое будет заключаться в иммобилизации, то есть создании неподвижности отломков в области нижней челюсти. Для этого я должен наложить ему шины на верхнюю и нижнюю челюсти, которые соединю между собой резиновыми кольцами.

– А как я буду есть, доктор? – спросил меня заключенный.

– Как обычно, – ответил я и, немного подумав, добавил: – Принимать будешь только жидкую либо протертую пищу.

Больше он ничего не спросил, хотя обычно пациенты в такие моменты начинают торговаться, настаивать на том, что челюсть срастется сама, безо всяких шин, ожидая, что я соглашусь с их высококомпетентным мнением.

Мне стала интересна история моего пациента. Но как начать диалог, я пока не представлял. Введя в нижнюю челюсть раствор лидокаина, я попросил его подождать несколько минут, пока анестезия начнет действовать. А сам тем временем при помощи специальных щипцов стал выгибать алюминиевую проволоку, чтобы из нее получилась назубная шина. Пока я это делал, пациент покорно лежал, глядя в потолок, и ничего не говорил. Видимо, он привык к частым побоям, унижениям и издевательствам и ему не было разницы, кто перед ним – врач или заключенный; он вел себя так, как требовал его статус опущенного. Молчал и не открывал рта, пока не разрешат.

В ПОДОБНЫХ МЕСТАХ «ПЕТУХИ» ВЫПОЛНЯЮТ ВСЮ ГРЯЗНУЮ РАБОТУ И ОТНОШЕНИЕ К НИМ СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ. ИМ ЗАПРЕЩЕНО ПЕРВЫМИ ЗАГОВАРИВАТЬ С ЗАКЛЮЧЕННЫМИ, БРАТЬ ЧТО-ЛИБО ИЗ РУК ЗАКЛЮЧЕННЫХ, НЕ ОТНОСЯЩИХСЯ К ОПУЩЕННЫМ, ИЛИ ПЕРЕДАВАТЬ ЧТО-ТО ИМ.

Они обязаны исполнять сексуальные фантазии других сидельцев, отказ от чего наказывался избиением с последующим изнасилованием.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я дружелюбным тоном.

Пациент, немного помолчав, ответил:

– Жозефина.

Я растерялся от неожиданности. Пациент снова замолчал.

– Как Жозефина? Это ведь женское имя, – возобновил я диалог.

– Меня так все зовут. – И, немного подумав, добавил: – Мне нравится.

– А мне к тебе как обращаться?

– Можете «Жозефина», можете «Игорь» – как вам удобно.

– Что случилось, Игорь? Как так тебе челюсть сломали?

– Мне не ломали – я сам упал.

– А синяки на теле? Тоже от падения?

– Да, – сухо подтвердил Игорь, не желая продолжать разговор.

Примерив выгнутые шины на его зубы, я подогнул их еще, чтобы они более плотно прилегали к зубным рядам, и начал операцию шинирования с привычного наложения шин сначала на верхнюю челюсть. Тонкой медной проволокой я привязал шину к каждому зубу. Все эти двадцать минут пациент, как ни странно, терпел, и его мимика не выдала испытываемую боль. (Я не обезболил ему верхнюю челюсть, потому что последний раствор лидокаина ушел на нижнюю.) Не знаю, терпел он боль или привык к ней на зоне и уже не чувствовал во время медицинских манипуляций. Перед наложением шины на нижнюю челюсть я дал пациенту передохнуть и разрешил сплюнуть накопившуюся во рту слюну. На что он, как мне показалось, кокетливо сказал:

– Доктор, я сглатываю.

– Как все-таки ты упал? – желая услышать правду, не унимался я.

– Да сломали мне ее. Мой молодой человек, – сдался Игорь.

– За что? – поинтересовался я, сделав вид, что ничего странного не услышал.

– Поссорились, – опять коротко ответил пациент, не вдаваясь в подробности.

Я начал шинировать нижнюю челюсть, и это оказалось гораздо труднее. Пациент лежал, а не сидел, как обычно, в стоматологическом кресле, и мне приходилось неудобно сгибать спину. Слюни пациента постоянно стекали и мешали ему. Пытаясь их проглотить, он двигал язык к нёбу, поднимая диафрагму дна полости рта, что, в свою очередь, мешало мне. Несколько раз я останавливался, чтобы передохнуть, но боль в суставах в итоге вынудила меня приостановить манипуляции. Присев на стул и освободив рот пациента от своих рук и инструментов, я продолжил разговор. В этот раз пациент оказался более сговорчивым.

– Так почему тебя ударил твой парень?

– А я другому отсосал, – без стеснения сказал Игорь. Хотя в данном контексте лучше использовать имя Жозефина.