Больная реальность. Насилие в историях и портретах, написанных хирургом

Изучив все тот же натертый участок кожи, я сообщил начальнику, что осмотр закончен. Заливанов, поняв, что мое мнение не изменилось, подошел ко мне вплотную и грубым тоном, переходя на крик, стал рассказывать про суровые условия в колонии, где он содержится, про то, что ни один из осматривавших его ранее врачей не компетентен и только на меня надежда остаться здесь и подлечить свой лимфатический узел. Склонившись надо мной, он все продолжал кричать, в то время как из его рта прямо мне на лицо летели слюни. Надзиратель вмешался, попросив Заливанова отойти, но тот не обратил на него внимания. После пятнадцати минут психологической атаки мы все же покинули карцер. И я написал неизменное заключение, что пациент не имеет противопоказаний к содержанию в колонии общего режима.

Нельзя сказать, что история, вынесенная в заглавие, – о случае домашнего насилия, ведь произошел он не дома, а все в той же четвертой колонии, хотя все же между «семейной парой». Что в данном случае означает однополые отношения двух мужчин-сидельцев.

В одиннадцать утра я был готов к поездке в колонию. Бессменный водитель Саша, отправленный начальником «четверки», как всегда, приехал на «Волге» за десять минут до назначенного времени. Он любил поговорить и уже по дороге выложил мне всю информацию.

– Руслан, нам «петуха» привезли из Юрги. Ему сокамерник челюсть сломал. – Саша рассказал новость с такой интонацией, будто речь шла про животное из красной книги.

– Как «петуха»? – удивленно спросил я. До этого случая я слышал о них только из рассказов и отечественных фильмов про зону.

– Ну, натурального «петуха», – со смехом ответил водитель.

Приехав в колонию, я не смог попасть туда сразу из-за одного заключенного, которого должны были транспортировать для проведения МРТ. Дело в том, что, чтобы попасть в саму колонию, я должен пройти коридор, в котором, минуя первую уличную мощную дверь, открывающуюся дистанционно, меня досмотрят через стационарный металлоискатель. После чего откроется вторая дверь-решетка, где я предъявлю сотруднику КПП направление от начальника колонии, а затем свой паспорт. После сверки документов у меня изымут все электронные вещи (телефоны, смарт-часы, ключи от машины, флешки, кредитные карты и прочее), поместив их в ящик, от которого выдадут жетон с номером. После этого откроется третья дверь-решетка, в которой меня повторно досмотрит сотрудник: проверит обувь, подошву и прочие места, в которых можно пронести запрещенные предметы. После этого откроется четвертая дверь, за которой находится выход на территорию колонии. Одно важное условие перемещения по этому коридору: в нем не может находиться одновременно более трех человек. Поэтому я прождал минут двадцать, пока охрана выведет заключенного, нуждающегося в МРТ.

Выполнив стандартные процедуры досмотра и выйдя на улицу, по пути к больничному корпусу я задумался о своей жизни. Еще семь лет назад я работал спокойно в деревне стоматологом общей практики и не ценил этого, а теперь езжу по зонам, осматриваю «петухов».

В ординаторской с улыбкой встретили уже полюбившие меня за простоту медики колонии. Лечащий врач Марат рассказал историю пациента, которая отпечаталась в моем сознании. Молодой парень примерно тридцати лет был осужден за воровство. Находясь в тюрьме, снова попался на воровстве, но уже у своих, а это одно из страшных преступлений среди заключенных. Был «опущен в петухи» путем ввода члена в задний проход. После этого завел отношения с заключенным своего ранга. Жили, любили друг друга, но однажды в порыве ревности один избил другого. С подозрением на перелом нижней челюсти заключенного транспортировали с периферии сюда.

Осмотрев снимки его черепа, я обнаружил двухсторонний перелом нижней челюсти без значительного смещения. Значит, операции остеосинтеза можно избежать, наложив на зубы алюминиевые шины. Я попросил местный персонал приготовить мне инструменты для шинирования и привести пациента в манипуляционный кабинет. Это помещение не было приспособлено под стоматологические нужды, и потом мне пришлось импровизировать.

Заключенный Ефим, работавший санитаром, привел худощавого пациента и перед входом грубым голосом приказал ему раздеться до трусов. Это были местные правила, введенные, вероятно, для безопасности врачей. Пациент покорно выполнил требования. На его теле было много синяков фиолетового и желто-зеленого цвета – избивали его явно регулярно, так как давность синяков разная.