Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

Известная всем визитная карточка ядерного оружия – гриб, теперь уже неразрывно ассоциирующийся с атомом. Впрочем, такие облака не уникальны для ядерных взрывов и в подходящих условиях наблюдаются и у традиционной взрывчатки. Гриб образуется, когда раскаленный огненный шар поднимается, втягивая более холодный воздух снизу в расширяющееся облако. Вместе с притоком холодного воздуха поднимается и пыль с обломками, которые поглощаются этим облаком и циркулируют внутри него. Это – «шляпка» гриба, а «ножка» его – это все еще втягивающаяся пыль. (На некоторых записях испытаний даже можно видеть, как «ножка» растет и соединяется с верхней частью, образуя узнаваемую грибовидную форму.)

Скорость, с которой все это происходит, а также размер и форма облака зависят от конструкции бомбы и местных атмосферных условий, но один тип гриба возникает почти всегда, если ядерное оружие детонирует на земле или сравнительно невысоко над ней. Невероятно мощное водородное оружие вызывает другие погодные явления – например, ледяное облако, образующееся высоко над огненным шаром и грибом[52]. На некоторых кадрах испытаний – самых красноречивых иллюстрациях мощи водородного оружия – можно видеть, как природные облака резко разбегаются, будто термоядерное облако пробивает дыру в атмосфере.

Всех этих заметных явлений нет, когда ядерный взрыв происходит на очень больших высотах или в космосе. С 1958 по 1962 год США и СССР провели около 20 подобных испытаний; в одних бомбы поднимали на воздушных шарах, в других – на ракетах, чтобы протестировать и ядерное оружие, и баллистические ракеты одновременно. Взрывы вне атмосферы отличаются от происходящих ближе к земле намного меньшей ударной волной – если она вообще возникает – и значительно более сильным излучением, особенно в диапазонах рентгеновского и видимого излучений.

На определенной высоте ядерные взрывы взаимодействуют с природными магнитными полями и радиационными поясами Земли, вызывая полярное сияние. Воздействие крупнейшего ядерного взрыва в космосе – бомбы мощностью 1,4 мегатонны на американском испытании Starfish Prime в июле 1962 года – было заметно почти по всему Тихому океану. Другое важное последствие высотных и космических взрывов – сильный импульс электромагнитной энергии, известный как электромагнитный импульс, способный временно или в отдельных случаях навсегда повреждать рации и радары, а порой и местные электросети, что и наблюдалось в случае Starfish Prime.

А что произойдет, если все это случится не на испытательном полигоне, а в сердце крупного города, полного людей?

<emphasis><style name="not_supported_in_fb2_underline">Практика</style></emphasis>

Ядерный взрыв – сочетание все природных бедствий в худшем их проявлении и в кратчайшие сроки. Опыт живых очевидцев – один из способов получить о нем представление, пусть даже неидеальный и субъективный.

И подобных историй много – от тех, кто видел первый атомный взрыв «Тринити», выжил после атомных атак в Японии и наблюдал ядерные испытания холодной войны. Описание Уильяма Л. Лоуренса, научного репортера New York Times и единственного журналиста, допущенного на испытание «Тринити», вошло в историю:

И в этот самый миг, словно из утробы самой земли, поднялся потусторонний свет – свет множества солнц в одном. Такого рассвета еще не видел мир – великое зеленое суперсолнце, что в долю секунды забралось на высоту свыше двух тысяч метров и выше, пока не соприкоснулось с облаками, озаряя землю и небеса вокруг ослепительным сиянием.

Все выше и выше летел великий шар пламени около трех километров в диаметре, сменяя в пути цвет с темно-фиолетового на оранжевый, расширяясь, увеличиваясь и поднимаясь, – природная стихия, освобожденная из оков после заточения длиной в миллиарды лет…

Словно разверзлась земля и раскололись небеса. Мы чувствовали себя удостоенными видеть Рождение Мира… В том мгновении заключалась вечность. Время остановилось. Пространство сжалось до точки[53].

И все же Лоуренс наблюдал бомбу с безопасного и почтительного расстояния, а не вблизи, как жители Хиросимы и Нагасаки. Их рассказы, собранные Джоном Херси в историческом труде «Хиросима», ничуть не растеряли свою силу за десятилетия со времен публикации в 1946 году в The New Yorker: