Бомба. Как ядерное оружие изменило мир

И все-таки составлялись планы, продумывались сценарии, принимались на вооружение бомбы для их воплощения. Военные стратеги и политики успокаивали себя мыслью, что теперь у них есть рационально просчитанные сценарии. Один из них, появившийся на заре ядерного века и достигший пика популярности в 1960-х, – это идея гражданской обороны: надежда, что если построить сеть общественных и частных бомбоубежищ в школьных подвалах и дворах и научить школьников прятаться под партами, значительное число американцев переживет ядерную атаку. В СССР занимались примерно тем же, особенно в крупнейших городах. Хоть эксперты и напоминали о печальной истине, что после появления водородного оружия большинство людей, спрятавшихся в убежищах, просто сварятся или задохнутся из-за бушующих на улице огненных бурь, другие возражали, что укрытия, которые окажутся в стороне от прямых попаданий, защитят людей от радиоактивных осадков.

Все это было не более чем изощренной пропагандой и театральщиной, призванной убедить общественность, будто никакой опасности нет, – эквивалент ритуала начала XXI века, когда нас заставляют снимать обувь и проходить неуклюжие проверки перед посадкой на самолет. Когда стало очевидно, что для постройки достаточного количества убежищ понадобятся невероятные расходы, официальная кампания по гражданской обороне свелась к публикации информационных буклетов и обустройству укрытий в некоторых общественных зданиях, где хранились запасы продовольствия и медикаментов, которые в конце концов оказались просроченными и больше никогда не пополнялись. Вскоре большинство граждан осознали – если не понимали этого с самого начала, – что они мало что могут предпринять. Если начнется война, им никто не поможет.

<emphasis><style name="not_supported_in_fb2_underline">Сила восприятия</style></emphasis>

Когда речь идет о ядерном оружии, мы, естественно, обсуждаем его взрывную мощность, невероятный жар, возникающий при взрыве, последствия в виде излучения и радиоактивных осадков. Но, как уже, возможно, стало ясно из рассуждений о конце света, взаимном гарантированном уничтожении и разнице между традиционными и ядерными бомбами, другой довольно важный аспект их уникальности связан не с физикой или тонкостями военной стратегии, а с человеческой психологией – убеждениями, мнениями, а также табу и мифологическими представлениями, окружающими все, что связано с этой темой.

И здесь самый яркий пример – теория сдерживания, которую я упомянул выше и подробнее рассмотрю в шестой главе. Нежелание нападать на страну, которую считаешь заклятым врагом, потому что веришь, что это приведет и к твоему уничтожению, выглядит вполне логично – классический случай безвыигрышной ситуации. Но чтобы эта теория предотвращала войны, нужно верить и во многое другое. Во-первых, что у вашего врага хватит сил на ответную атаку; во-вторых – что он не побоится их применить; и в-третьих – что он не испугается угрозы настолько, что решит ударить первым. Все это – вопросы восприятия, угроз и контругроз, блефа и контрблефа, с помощью которых вы пытаетесь разгадать истинные намерения врага – и даже собственные.

Как мы увидим далее, ближе всего человечество подошло к реальной ядерной войне в ходе Карибского кризиса 1962 года. Это была череда решений и ответных шагов, каждый из которых подводил все ближе к опасной черте – вплоть до момента, когда США или Советский Союз едва не решили, что у них не остается другого выбора, кроме как объявить войну. Впрочем, в конце концов, взглянув на проблему объективно и не увидев впереди ничего, кроме пустоты, и президент Джон Ф. Кеннеди, и генеральный секретарь Никита Хрущев поняли, что выбор у них все-таки есть, и не поддались попыткам убедить их в обратном. Они отступили от края пропасти. Отчасти – благодаря чистому везению, но еще и потому, что им хватило ума, чуткости и человечности, чтобы взвесить истинные последствия войны и осознать, что она того не стоит.

В классическом фильме Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав» заглавный персонаж – ядерный стратег Пентагона – заявляет, что «сдерживание – это искусство устрашить врага и тем самым лишить его возможности нападения». Без сомнения, страх сыграл свою роль в том, что остановило Кеннеди и Хрущева в 1962 году и других мировых лидеров – в ходе прочих кризисов. Но на результат повлияли и человеческая эмпатия, сострадание, а также хладнокровное взвешивание рисков и преимуществ. И это важно, когда задумываешься как о положительном (пока что) результате всех ядерных противостояний в истории, так и о вопросе, над которым размышляли многие люди: как нам (пока что) удалось прожить 75 лет с момента последнего военного применения ядерного оружия? Не сформировалось ли некое негласное моральное табу, которое нас спасает и всегда в последний момент мешает президенту или премьер-министру нажать на роковую кнопку?