Бонапарт. По следам Гулливера

Во всей этой суматохе до Франции дошла страшная весть: среди больных чумой оказался и сам Бонапарт. Солдаты подтверждали: действительно, в последние дни главнокомандующего никто не видел…

В Париже весть о гибели генерала Бонапарта восприняли чуть ли не с ликованием. Баррас не скрывал радости: наконец-то он избавился от опасного союзника. Жозефина, предававшаяся праздности и разврату, узнала о смерти геройски погибшего мужа, как это часто бывает, одной из последних. Конечно же, от Барраса.

– Друзья мои, – обратился он к собравшимся в Люксембургском дворце. – Наш траур слишком глубок, чтобы мы продолжили вечер. Прошу всех разойтись. Доктор Дюфур, попрошу вас остаться для оказания помощи мадам Бонапарт…

Жозефина, держась за руку преданного Ипполита, присела. По-видимому, ей «сделалось плохо»…

Пока парижане раздумывали, где будет покоиться забальзамированный (по египетскому обычаю) прах их кумира (предлагался Музей естественной истории), самому Бонапарту заниматься такими «мелочами», как собственные похороны, было, в общем-то, некогда. Там, в Египте, вдали от дома, среди сфинксов и пирамид, его неотступно занимала мысль о покинутой жене. Письма в Париж на имя мадам Бонапарт летели чуть ли не ежедневно. Пылкие, страстные, длинные и… очень откровенные. Их автор с нетерпением ждал ответных признаний в любви и преданности. Но в ответ не получал ничего. Пустота. Холодная и убийственная. Кокотка, Жозефина оказалась неспособна кого-либо по-настоящему полюбить. Но пока Бонапарт никак не мог этого понять. Вернее – не хотел понимать. По крайней мере, до поры до времени. Слишком долго приходило к нему осознание страшной действительности.

И все-таки рано или поздно правда должна была выплыть наружу. Обычно она приходит из уст самого близкого друга – того, кто может, не боясь, сделать больно, но при этом подставить плечо. Из тех, кто был с Бонапартом на «ты», в Египте рядом находился преданный Жан Андош Жюно. Последний не только догадывался об изменах супруги своего командующего, но и был хорошо об этом осведомлен.

Жак Бенуа-Мешен: «…Жюно получил письмо от своей семьи, в котором говорилось о том, что Жозефина открыто обманывает своего мужа, а весь Париж над этим потешается. Возмущенный, даже не представляющий той ярости, которую он спровоцирует, Жюно показал это письмо Бонапарту. Тот же был этим потрясен».

Да, Жюно не выдержал. И однажды выложил патрону всю правду (произошло это недалеко от сирийского городка Эль-Ариш).

– Кто?! – не поверил ушам Бонапарт. – Кто этот негодяй?! – набросился он на Жюно.

– Ипполит Шарль. Ну, тот щеголь, который постоянно вертится рядом с вашей супругой…

– Почему я узнал об этом только сейчас? Почему, якорь тебе в печень! – крикнул, перейдя на корсиканский, обманутый муж и подошел вплотную к испуганному товарищу. – Я в недоумении, Жюно…[74]

Бонапарт был в ярости. Полгода, всего полгода – и уже рогоносец! Жозефина, как она могла?! Ведь никто так не любил эту женщину, как он, ее преданный Наполеоне…

Потом он вызвал секретаря Бурьенна[75]. Требовалось хоть на кого-то излить накопившийся гнев. Луи-Антуан Бурьенн – именно тот, кто обязан был рассказать ему обо всем первым. Но личный секретарь главнокомандующего, во-первых, не был болтуном; а во-вторых, он не хотел расстраивать патрона, к которому был сильно привязан.

– Жюно – вот истинный друг, – вскричал Бонапарт при виде растерявшегося секретаря. – Почему вы об этом ничего не сказали мне раньше?

– Но… мне… мне было неловко… – бормотал испуганный Бурьенн.

– Вы не совсем искренни, mon cher. И я уже сомневаюсь, привязаны ли ко мне настолько, как я об этом думал ранее…

Главнокомандующий был подавлен. Отныне его уже ничего не интересовало. Бонапарт действовал как в тумане; и лишь изнурительные переходы спасали от дурных мыслей. Жозефина… Как такое вообще могло произойти?.. Он мечтал надеть ей на голову корону, а она увенчала мужа рогами…

Корсиканский гнев, казалось, готов был выплеснуться наружу. Будь его воля, он бы прямо сейчас, стегнув коня, помчался к морю и, преодолев водную гладь, оказался рядом с женой. Нет, он не позволит, чтобы его так беззастенчиво обесчестили! Поведение жены схоже с непростительными проделками продажной женщины… Вот именно – с непростительными! Или, может, она считает, что такое поведение сойдет ей с рук? Не сойдет! И он заставит эту блудницу прийти в себя…