Бонапарт. По следам Гулливера

При прощании он оставил подарок – египетский браслет, усыпанный драгоценными камнями.

На другой день Дюрок появился вновь, доставив новое письмо и вручив очередной подарок. Появился он на третий, на четвертый и даже на пятый день… Письмо – подарок… Письмо – подарок… Так продолжалось две недели. Гора писем росла; как, впрочем, и драгоценностей, которые Полина тщательно скрывала от мужа.

В конце концов женщине стало невмоготу – она уже сгорала от нетерпения встретиться с тем, кто писал ей такие страстные письма и дарил баснословные подарки. Однако приглашения на свидание все не было. Она уже была на грани отчаяния, когда наконец получила приглашение на обед к коменданту Каира Дюпюи. Даму приглашали одну.

– А почему не пригласили меня? – удивился лейтенант Фурес. – Как-никак я офицер! Ничего не понимаю. Может, ты объяснишь, моя дорогая?

Но Полина, покрывшись ярким румянцем, лишь отводила глаза.

В доме коменданта ее ждал Бонапарт. Вот как описывает эту встречу герцогиня д’Абрантес:

«…Перед самым кофе сделалось большое движение в доме: обе половинки двери с шумом растворились, и вошел Главнокомандующий. Дюпюи не знал, как извиняться, что генерал находит их еще за столом, и просил по крайней мере выпить чашку кофе; Наполеон согласился. Он был молчалив и внимательно глядел на молодую француженку, которая сделалась пунцова от застенчивости, не смела поднять глаз и приходила больше и больше в смущение, видя, что на нее так внимательно смотрит человек, уже наполнявший мир своею славою. Он съел померанец, выпил чашку кофе и уехал, не сказавши ни слова г-же Фурес; но зато глаза его во все время рассматривали ее».

Вот такое свидание. Хотя Ги Бретон, описывая эту встречу, явно «сгустил краски». По нему выходило, что Бонапарт опрокинул чашку кофе на платье женщины, после чего они уединились. Доверимся герцогине д’Абрантес: этой женщине было лучше знать, как в те годы ухаживали за дамами…

* * *

Все получилось, как он хотел. Правда, оставалось маленькое препятствие. Нет, не капризный характер мадам Фурес (с этим как раз все обстояло отлично: любовницей она оказалась пылкой, хотя и не очень опытной). Было препятствие посерьезнее – муж. Тот самый лейтенант Фурес, пополнивший когорту ветвистых рогоносцев. Как докладывали, офицером он был отличным – храбрец и умница. Спровадить такого на гауптвахту, право дело, было совестно. И все же что-то следовало придумать, терзался Бонапарт. Полина должна жить у него, во дворце Эльфи-бея! Не отводить же этому лейтенанту там отдельные апартаменты…

Когда начальник штаба армии Луи-Александр Бертье вызвал офицера к себе, тот очень удивился. И совсем не поверил ушам, услышав, что возвращается во Францию. С важным донесением в Директорию.

– Это приказ, лейтенант, – холодно сказал невозмутимый Бертье. – Выезжаете через час. Экипаж с эскортом будет ждать…

– Но… Но моя жена! Ей необходимо время собраться, – пробормотал обескураженный таким оборотом дела Фурес.

– Да вы с ума сошли! Миссия слишком ответственна, чтобы в ней участвовала женщина. Через час… Свободны, лейтенант.

Через час обманутый Фурес прощался с женой.

– Важная миссия в Париж, – шептал он ей, крепко обнимая. – Наконец-то, дорогая, меня заметили. Если доверяют, значит, карьера обеспечена. Не скучай… Но почему выбрали именно меня?..

Ответ на этот вопрос его супруга прекрасно знала. Но она предпочла промолчать. И, махая рукой вслед мужу, мадам Фурес, как заметила герцогиня д’Абрантес, прощалась, плача одним глазом и смеясь другим…

Темной декабрьской ночью 1798 года из Александрийского порта вышел сторожевой корабль «Охотник». Как ворчал капитан шлюпа Лоранс, у этого сторожевика грозным было только название.

– Эта легкая скорлупа может стать неплохой добычей любого британского фрегата, – жаловался он курьеру штаба армии. – Поэтому лучше идти без света. Тогда есть шанс прошмыгнуть незамеченными…

Но «прошмыгнуть» не удалось. Днем шлюп напоролся на быстроходный фрегат противника. По стечению обстоятельств «Охотнику» не повезло: его пленила добыча — корабль под названием «Лев». Французам не повезло еще и потому, что с некоторых пор фрегат «Лев» стал своего рода штаб-квартирой тайного агента английской секретной службы некоего Джона Барнетта. Свои тайные операции этот разведчик вел непосредственно по указанию сэра Уильяма Сидни Смита.