Бонапарт. По следам Гулливера

Агенты Барнетта были везде – в море, на берегу и даже среди французских солдат. Однажды он умудрился лично побывать в Каире. Неудивительно, что британский шпион был в курсе всех последних новостей, в том числе – в расположении противника и в штабе Бонапарта.

«Благодаря тайной сети шпионов Барнетт узнавал очень много о кумире армии, спасителе престижа Франции Наполеоне Бонапарте, – пишет Роберт Роуан. – Агенты же, служившие во дворце, давали ему полное представление об интимной жизни корсиканца. Но завербовать мадам Фурес Барнетту никак не удавалось; между тем, она всерьез вошла в свою роль “нашей восточной монархини”, и без нее невозможно было заключить ни одной сделки в защиту английских интересов. Это заставило тайного агента подумать о возможности использовать самого Фуреса. Именно в тот момент не в меру услужливый Бертье как раз и удалил со сцены супруга вышеназванной дамы…»

Лейтенант Фурес плыл на «Охотнике». И когда Барнетт понял, кого ему удалось пленить, очень обрадовался. Это была настоящая удача!

Несмотря на то что секретное послание предусмотрительный офицер спрятал в собственных подштанниках, его все-таки нашли (ушлые британцы отыскивали секреты и не в таких местах!). Но депеша, понимает Барнетт, не более чем филькина грамота. Другое дело, что из этого француза может получиться неплохой агент. Многого не потребуется – всего лишь показать газеты, в которых имя мадам Фурес везде фигурирует рядом с Бонапартом. Что незамедлительно и сделал. Бедолага Фурес был шокирован!

«Теперь этот гасконец наверняка прикончит Бонапарта!», – злорадно подумал Барнетт. Но вслух произнес другое:

– Ваша миссия закончена, мсье. И если вы дадите честное слово офицера, что не будете действовать во вред Англии, то я готов высадить вас в любой точке Египта.

– Слово офицера!

– Вы свободны…

Вскоре лейтенант Фурес уже был в Александрии. Когда обманутый муж добрался до Каира, Полина обживала дворец по соседству с другим, где расположился Бонапарт. Офицер с ужасом узнал о том, что в его отсутствие жена открыто появляется на людях с главнокомандующим, заслужив прозвища Клеопатра и Мадам Нотр-Дам д’Ориент.

До трех часов дня Полина отсыпалась в своем дворце среди роскоши и великолепных фонтанов; ровно в три пополудни они с Бонапартом в окружении охраны прогуливались по городу, после чего любовница восседала в качестве хозяйки на званых обедах. Возвращалась к себе лишь под утро. И так ежедневно. (Или еженощно?) Ходили слухи, что возмущенный муж, схватив кнут, ворвался во дворец к жене, где застал ту сидящей в позолоченной ванне. Будто там же ее и отхлестал. Хотя вряд ли. Бонапарт умел охранять свою собственность…

Достоверно известно другое. Слова Бонапарта, сказанные им любовнице по возвращении мужа:

– Ты должна потребовать развода! Завтра же…

Везение не всегда заканчивается счастьем. Зачастую оно способно лишь поманить, так и не доставив удовольствия стать счастливым. У бывшей экономки из Каркассона теперь было все – роскошный дворец, изысканные драгоценности, могущественный любовник… Жизнь, превратившаяся в сказку. Но уже через месяц любовной идиллии Бонапарт заявил, что мечтает о ребенке. Полина только улыбнулась, пообещав подарить ему сына.

Однако дни шли за днями, а с обещанием ничего не получалось. Бонапарт же, как нарочно, становился все настойчивее:

– Если родишь ребенка, я разведусь с Жозефиной. После развода мы поженимся. Ты ведь не откажешь мне в этой небольшой просьбе, милая?..

Полина кивала головой, давая понять, что давно готова стать его женой. И когда Бонапарт уезжал в Сирию, он ничуть не сомневался, что вернется оттуда уже отцом. Но четыре месяца отсутствия ничего не изменили: Полина оставалась бесплодной. Значит, лихорадочно думал Бонапарт, о разводе с женой пока думать рано…

Когда он будет покидать Египет, остававшаяся на попечении генерала Клебера любовница станет горько плакать, умоляя взять ее с собой. Но Бонапарт был непреклонен: во Франции его ждет много дел. Было бы глупо, убеждал он мадам Фурес, подвергать хрупкую женщину столь серьезной опасности в Средиземном море.

Наполеон был щедрым любовником. И, одаривая Полину, надеялся на более значимый подарок со стороны голубоглазой красавицы. Но это оказалось выше ее сил. Впрочем, как и неосуществимая мечта стать императрицей…[78]