Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

В январе у Зиновьевой-Аннибал выходит повесть «Тридцать три урода», где с нежностью и не без экзальтации говорится о любовных отношениях двух женщин. Это первая напечатанная повесть подобного содержания в России. Зиновьеву-Аннибал ничего не смущает, но цензурная комиссия оказывается более ранимой и запрещает книгу «за безнравственность». Правда, через месяц комиссия отменяет решение: постарался брат Зиновьевой-Аннибал, петербургский гражданский губернатор.

15 января на «башню» переселяются Волошин и Маргарита Сабашникова. Иванов очевидно увлечен Сабашниковой и хочет научить ее писать стихи. Зиновьева-Аннибал чувствует неладное, хотя Маргарита ей, в сущности, нравится. Воздух на «башне» становится плотнее: кажется, вот-вот что-то произойдет.

Говорят, оккультистка Минцлова чувствует приближение катастроф и всегда появляется там, где готовится трагедия. В январе она пишет Иванову письмо, в котором просит быть терпеливым и ничего ни в коем случае «не ломать». Она предупреждает Иванова, что близится самый страшный и решительный момент его жизни.

20 января в пять часов утра умирает Дмитрий Иванович Менделеев – великий русский ученый и отец Прекрасной Дамы Любови Менделеевой. Медиумы и экстрасенсы вздыхают с облегчением: дело в том, что в 1875 году Менделеев организовал комиссию по изучению спиритических явлений, где вместе с другими учеными выводил на чистую воду шарлатанов. «Спиритическое учение есть суеверие», – гласило заключение комиссии. Но кому сейчас это интересно? В 1907 году можно купить практически все необходимое для проведения спиритического сеанса: спиритическую линейку, черные кристаллы, шары и зеркала, алфавит с блюдечком, спиритоскоп и даже самогипнотизер. Журнал «Спиритуалист» издает ноты Чайковского, написанные им посмертно. Газета «Оттуда» дарит всем подписавшимся бесплатный шар для ясновидения. «Бюро ответов от духов» определяет болезни и рекомендуют лекарства, основываясь на корреспонденции подписчиков.

Менделеев оставляет небольшое наследство. Устав от роли жены знаменитого поэта и дочери знаменитого ученого, Любовь Менделеева решает пойти в актрисы и начинает готовиться к поступлению на сцену.

Февраль

1 февраля в Петербурге по-весеннему тепло. Михаил Кузмин идет сквозь сумерки, и на душе его легко: недавно он вернулся из Москвы, где его принимали как знаменитость, накануне он выступал на «Вечере искусств», где его слушали, «Крылья» готовятся выйти отдельной книгой, а вернувшийся из Парижа знакомый говорит, что там только и разговоров, что о Кузмине. Единственное, что томит Кузмина, – он до сих пор ни в кого не влюблен.

Зато влюблена Зиновьева-Аннибал! Внезапно для самой себя она обнаруживает, что испытывает к Сабашниковой не просто теплые чувства. На влюбленную Зиновьеву-Аннибал смотрит Кузмин, и ему кажется, что все это какое-то позерство.

2 февраля ученица киевской гимназии Анна Горенко пишет в письме приятелю: «Я выхожу замуж за друга моей юности Николая Гумилева. Он любит меня уже три года, и я верю, что моя судьба быть его женой. Люблю ли его, я не знаю, но кажется мне, что люблю». Что случилось? Гумилев – в Париже. Горенко – в Киеве. Два года назад он уже делал ей предложение, но она отказала. В январе 1907‐го Гумилев вдруг снова чувствует надежду, срывается в Киев и делает предложение повторно. В этот раз она соглашается. Ура! Обрадованный Гумилев возвращается в Париж и публикует в созданном им небольшом журнале «Сириус» стихотворение Анны Горенко. Это далеко не первое ее стихотворение, но первая публикация.

13 февраля Иванов говорит с Волошиным о близости, которая, как ни крути, появляется между ним и Сабашниковой. Волошин пока не очень понимает, о какой близости идет речь, но на всякий случай говорит, что рад. 14 февраля – святой Валентин – на «башне» самая многочисленная «среда» в истории. 70 человек собрались, чтобы в очередной раз поговорить об эросе!

– В сущности своей человек остается божественным гермафродитом! – говорит Волошин.

– Вся человеческая и мировая деятельность сводится к Эросу! Нет больше ни этики, ни эстетики – все сводится к эротике! – говорит Иванов и переходит к восхвалению вечной женственности и премудрости.

– Вечная женственность и премудрость? – вскакивает с места случайно оказавшийся на «башне» депутат из Одессы. – Женщина – существо второстепенное, в синагоге она не имеет права даже молиться вместе с мужчинами, и какая у нее может быть мудрость, когда она нелогична?

Напряженная пауза.

– Женщина нелогична потому, что гениальна! – вдруг говорит Зиновьева-Аннибал и тонет в аплодисментах.

В тот вечер воплощение вечной женственности Любовь Менделеева и ее подружки-актрисы пришли на «башню» в костюмах одалисок. Вместе с Блоком, Чулковым и Городецким они сидят в «сладострастной комнатке» и беседуют о любви. В комнате Зиновьевой-Аннибал на один вечер воскрешен забытый всеми «Гафиз»: Кузмин играет на флейте, Сабашникова танцует в голубом платье, синее небо в окне, цветы, поцелуи, взгляды. Вся человеческая и мировая деятельность сводится к Эросу.