Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века

За Россию бояться не надо, в маленьких сторожевых будках, в торговых селах, по всем причалам этой великой реки – все уже бесповоротно решено. Здесь все знают, ничего не простят и никогда не забудут…

Пройдет немного времени, и Лариса Рейснер станет комиссаром разведотряда Красной армии все в том же Поволжье.

Пишет родителям и Велимир Хлебников:

Дети! ведите себя смирно и спокойно до конца войны. Это только полтора года, пока внешняя война не перейдет в мертвую зыбь внутренней войны.

31 декабря Михаил Кузмин читает стихи в «Привале комедиантов».

           О високосные года,           В недобрый час вы создавались           И несчастливыми всегда           По справедливости считались.           Ну, слава Богу, отвалил           Шестнадцатый, еще военный…           …………………………           Нам неизвестен смысл Таро,           Но вера неискоренима.           Пусть совершится все добро,           А злое все да идет мимо!..

«Идут времена безмолвия», – вдруг говорит Осип Мандельштам соседке по праздничному столу. «Привал комедиантов» тонет в музыке. Марина Цветаева где-то в Москве. Смотрит в окно, ждет Нового года, держится за круглый живот. Скоро у нее родится ребенок. Цветаева надеется, что мальчик.

1917

28 февраля 1917 года. Поезд Царское Село – Петроград с опозданием прибывает на вокзал. 37-летний Борис Бугаев, он же Андрей Белый, выпрыгивает на перрон.

Белый протискивается сквозь толпы, минует отряды, периодически ныряет в сугробы, чтобы спрятаться от неизвестно откуда летящих пуль. Видит напряженные лица, красные флаги, слышит музыку, выстрелы, крики. Приходится петлять дворами, потому что улицы полны. Путь, который обычно занимает полчаса, длится пять часов.

К вечеру Андрей Белый добирается до дома на Сергиевской улице. Здесь живут Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский и Дмитрий Философов. На крыше дома стоит пулемет. Из окон видно, как тысячные отряды солдат проходят мимо Таврического дворца, тем самым присягая Государственной думе. Все вокзалы и артиллерийские заведения во власти революционеров. Заключенные выпущены из тюрем. Министров царского правительства доставляют в Таврический дворец и сажают под арест. Комитет Государственной думы берет власть в свои руки. Берет власть в свои руки и Петроградский совет рабочих депутатов. Намечается двоевластие. Невиданная, молниеносная революция.

В квартире Мережковских образуется штаб: знакомые с разных концов города идут к Думе и заходят сюда погреться. Трамваи остановились, по всему городу мелкие перестрелки. Солдаты охотятся за офицерами, старорежимные полицейские сопротивляются захватчикам, все, кому просто хочется пострелять, могут пострелять – анархия!

Владимир Маяковский служит в автошколе и, опьяненный всем происходящим, принимает участие в аресте генерала, который этой самой автошколой руководит. Как ни странно, арест оказывается спасительным: пока генерала выводят через черный ход и сажают в машину, у главного входа дежурит солдат с винтовкой, готовый немедленно расстрелять своего недавнего начальника.

Анна Ахматова бродит по Петербургу, копит впечатления: видит манифестации, видит, как горит здание охранного отделения, подходит к Думе, наблюдает восторженную толпу – улыбки, крики, лозунги. Где-то в этой толпе толкаются и Зинаида Гиппиус с Андреем Белым: они вышли посмотреть на революционеров. Гиппиус удивляется молодым радостным лицам и бесконечно твердит про себя: «Господи, спаси Россию. Спаси. Спаси. Спаси».

Под вечер Ахматова возвращается домой – она временно живет у своей ближайшей подруги, Валерии Срезневской. Звонит телефон – Гумилев сообщает, что не может прорваться в город из-за оцепления. Гремит дверной звонок, Ахматова открывает дверь. За ней – недавно вернувшийся из Англии Борис Анреп.

– Как? Вы? В такой день? Офицеров хватают на улицах!

– Я снял погоны.

Ахматова и Анреп не говорят о любви, но говорят о происходящем.

– Будет то же самое, что было во Франции во время Великой революции. Будет, может быть, хуже? – Ахматова смотрит на Анрепа, будто бы хочет найти у него ответ, утешение.

Анреп уезжает за границу при первой возможности.

2 марта Николай II отрекается от престола.

19 марта в Петербург приезжает Блок. Последние полгода он провел на Пинских болотах: копал окопы, жил в казармах, смотрел, как саперы минируют поля. Блок одичал, осунулся, смертельно устал. Город неузнаваем: нечищеные улицы, сгоревшие здания, военные автомобили с красными флагами, солдаты с красными ленточками, красный флаг над Зимним дворцом. У Блока перехватывает дыхание: неужели это происходит на самом деле?