Бунтари и мятежники. Политические дела из истории России

Изучив представленный доклад, Государственный совет империи назначил в отношении Курлова, Спиридовича, Веригина и Кулябко предварительное следствие, вести которое было поручено сенатору уголовно-кассационного департамента Сената Н. З. Шульгину. В декабре 1912 года после окончания следствия комиссия Шульгина представила в Государственный совет доклад о предании упомянутых чиновников суду. Государственный совет согласился с выводами комиссии. Однако 4 (17) января 1913 года Николай II своей резолюцией фактически прекратил дальнейшее производство по делу: «Отставного подполковника Кулябко считать отрешенным от должности. Дело об отставных генерал-лейтенанте Курлове и ст.[атском] сов.[етнике] Веригине, а также о полк.[овнике] Спиридовиче — прекратить без всяких для них последствий. 4 января 1913 г. Царское Село».

В разговоре с новым председателем Совета министров В. Н. Коковцовым, запечатленном в воспоминаниях последнего, император объяснил причины своего решения так: «Отложите остальное до после завтрака; погода такая скверная, что никуда нельзя выйти, а у Меня на душе есть большой камень, который Мне хочется снять теперь же. Я знаю, что Я Вам причиню неприятность, но я хочу, чтобы Вы Меня поняли, не осудили, а главное — не думали, что Я легко не соглашаюсь с Вами. Я не могу поступить иначе. Я хочу ознаменовать исцеление Моего Сына каким-нибудь добрым делом и решил прекратить дело по обвинению генерала Курлова, Кулябки, Веригина и Спиридовича».

На этом производство по делу было прекращено. Наиболее важным решением по делу так и осталось назначение смертной казни непосредственному исполнителю преступления Богрову. Привлечение к ответственности чиновников охранного отделения не возымело успеха, административных последствий в виде отставок также не последовало. Только глава Киевского охранного отделения Кулябко был отстранен от должности и судим по обвинению в растрате вверенных ему денежных средств — но этот процесс проходил за рамками дела об убийстве Столыпина и не касался вопросов бездействия и превышения должностных полномочий чиновниками охранного отделения.

ДЕЛО ОДИННАДЦАТОЕРаспутин: мистификация и английский след

Трудно вспомнить фигуру в отечественной истории, которая бы так шокировала, пугала и удивляла, как фигура Григория Распутина. Вся его натура являлась олицетворением каких-то нечеловеческих способностей. То он маг, то целитель, то любовник императрицы, то главная причина всех бедствий в стране. И это далеко не полный перечень ролей, часть из которых он действительно великолепно играл, часть же была ему лишь приписана. Неудивительно, что его противоречивая жизнь закончилась столь же парадоксально и странно.

Появившись на свет в крестьянской семье Тобольской губернии, Распутин много странствовал по святым местам. Он посетил священную гору Афон, Иерусалим, Троице-Сергиеву лавру, Валаам, Оптину пустынь. По стране поползли слухи об удивительном старце, чудотворце и подвижнике Григории. После прибытия в Петербург Распутин, имея на руках рекомендации, встретился с ректором Духовной академии Сергием (Страгородским), много позже ставшим Патриархом Московским и всея Руси. Сергий поразился подвижнической жизни «старца» и ввел его в церковный круг столицы.

В Петербурге Распутин познакомился с неофициальным духовником царской семьи, инспектором Духовной академии архимандритом Феофаном. Последний во многом способствовал росту известности «божьего человека». Именно благодаря Феофану о Распутине узнали в ближнем окружении императора.

Первыми из большой императорской семьи «старцем» заинтересовались жены представителей дома Романовых и смежных с ними родов, черногорские принцессы Милица и Анастасия (Стана) Петрович-Негош. Они рассказали о Распутине императрице Александре Федоровне, которая, будучи набожным и глубоко религиозным человеком, также проявила к нему интерес. Встреча с императором состоялась осенью 1905 года. 1 ноября Николай II оставил в дневнике следующую запись: «В 4 часа поехали на Сергиевку. Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим — Григорием из Тобольской губ.[ернии]».