Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника

Не обошел своим вниманием Алексеев основателя города и Северную Пальмиру. В 1890 году он поставил «большое историческое представление» «Царь-богатырь», в котором предпринял попытку наглядно показать «всю эпоху Петра Великого» с помощью двадцати шести картин, «которые непрерывно сменяли друг друга», перебиваясь «разговорными сценами». «Все декорации и более трехсот новых костюмов изготовлены по лучшим картинам, изображающим события той эпохи». В постановке участвовало более трехсот человек[1024]. «В пьесе есть и „потешные“ солдатики, и ботик Петра Великого, и основание Петербурга, и Полтавский бой и пр. Пьеса обставлена добросовестно и даже с роскошью. Особенно хороши живые картины во всю сцену»[1025].

Среди живых картин, которыми Алексеев часто завершал представление в театре, две связаны с Петром I: «Петр Великий, застигнутый бурею»[1026] и «большая движущаяся картина» – «Наводнение в Санктпетербурге 7 ноября 1824 года, или Медный всадник»[1027].

Борьбе славян за освобождение от османского ига в 1870‐х Алексеев посвятил живые картины: «Освобождение славян, или Русь-заступница»[1028] и «Белый генерал – русский богатырь»[1029]. «У Лейферта идет „Белый генерал“. В пьесе имеются: балет, сражения и Скобелев. Танцы происходят в болгарской деревне, а сражение – на Балканских горах. Скобелев появляется как на коне, так и без коня. В пьесе имеется очень недурная живая картина, изображающая, по-видимому, довольно жестокую битву»[1030].

Алексеев ставил также живые картины (в оформлении художников Николая Каразина и Михаила Микешина) в Михайловском манеже во время рождественских гуляний в 1880‐х годах. «При исполнении бурлацкой песни „Эй, ухнем!“ была представлена живая картина „Бурлаки на Волге“ по Репину»[1031].

Живые картины входили в репертуар и общедоступных увеселительных садов.

Александр Бенуа приводит свидетельство о том, что на сцене Александринского театра давались «движущиеся картины, которыми в те времена (с незапамятных времен) кончались русские драматические спектакли. Занавес после заключительного акта еще раз подымался, и в свете бенгальских огней на сцене с полдюжины балерин в сверкающих мишурой платьев – медленно проплывали кругом, сидя в лодочках, изгибая стан и сводя калачиком руки над головой. Это был обычай, специально учрежденный для простолюдинов и не имевший никакого отношения к предшествующий пьесе. Такой „апофеоз“ в обиходе носил название „Волшебной карусели“. Публика этим зрелищем пренебрегала и до него покидала театр»[1032].

Сергей Маковский вспоминает постановку живых картин в мастерской его отца (Английская набережная, 12; дом маркиза Паулуччи) – Констанина Егоровича Маковского: