Читаем Былой Петербург: проза будней и поэзия праздника полностью

Яковлев также определяет себя как «сантиментального путешественника», он указывает дату и год путешествия – май 1818 года (год приезда автора в Петербург) и маршрут: «от Адмиралтейского бульвара до Аничкова моста»[786], т. е. по левой, аристократической стороне проспекта. Чувствительный герой книги Яковлева отправляется по этому пути, чтобы описать «странствия, похождения, приключения, замечания, мечтания», потому «что надобно хорошенько осмотреть свет, прежде, нежели оставить его»[787].

Взглянув на Невский со стороны Адмиралтейства, автор начинает свое путешествие по левой стороне проспекта, последовательно продвигаясь к конечному пункту – Аничкову мосту. Вначале он заходит в одну из «лучших кондитерских в Петербурге» – лавку Лареды (первый дом по левой стороне Невского). Однако, помня, что он путешественник, снимает номер в гостинице «Лондон» (первый дом по правой стороне проспекта) и, воображая себя приезжим, наблюдает из окна за уличной жизнью. На следующий день, покинув гостиницу, он заходит в «модную лавку» (все лучшие магазины находились на левой стороне Невского), выйдя из которой встречает приятеля и вместе с ним отправляется в клуб – «Большое танцевальное собрание» у Полицейского моста. Далее он посещает книжную лавку, кухмистерскую, кондитерскую Амбиеля (в доме Армянской церкви), «торопясь дойти до Аничкова моста», он проходит мимо Гостиного двора, Императорской публичной библиотеки, Малого театра (между библиотекой и Аничковым дворцом) и почти доходит до моста («Аничков мост близехонько»). Сама улица не особенно интересует путешественника, он сообщает некоторые бытовые подробности лишь о заведениях, в которых он побывал и где наблюдал за приезжими и петербуржцами, слушал их разговоры, записывал наблюдения. Особое его внимание, как начинающего литератора, приковано к среде собратьев по перу. Завершив прогулку, автор не может все же удержаться от моральных сентенций и, следуя установкам нравоучительной литературы предшественников, объявляет «себя врагом всех путешественников», констатируя: «…Всего хуже путешествовать. <…> …Одно и то же везде! Те же люди, те же страсти, те же добродетели и пороки»[788].

Откликаясь на выход книги Яковлева, критик «Московского телеграфа» писал: «Со времен путешествия по моей комнате, явилось много путешественников, подражавших остроумному графу Местру[789]. Они отправлялись путешествовать по улицам, по комнатам, даже путешествовали в карманы[790],[791], и находили о чем писать. Нашему соотечественнику предлежал путь обширный: он мог пройти от Адмиралтейства до Александро-Невского монастыря; но прошел недалеко; мог заметить многое, очень многое, и заметил немного. Но в этом немногом есть острое, схваченное удачно и верно (напр. описание лиц в трактире Лондоне). Некоторые описания показались нам слишком уж карикатурными и неестественными»[792],[793].

В 1824 году появляется очерк «Прогулка по тротуару Невского проспекта», автором которого был Фаддей Булгарин (1789–1859) – журналист, издатель журнала «Северный архив» (1822–1829) и приложения к нему «Литературные листки» (1823–1824), где и был размещен очерк.

Булгарину был хорошо известен Петербург, здесь он окончил Сухопутный шляхетский кадетский корпус (1806), а с 1819 года постоянно жил в столице. В 1823–1824 годах он снимал квартиру в доме Котомина[794], где находилась знаменитая кондитерская, владельцем которой в те годы был Саломон Вольф.

Так же, как Яковлев, Булгарин отождествляет себя с путешественником и проделывает путь от Мойки до Фонтанки, по которому ежедневно прогуливалась светская публика. Цель его путешествия – не самопознание, а «наблюдение над толпою гуляющих», однако и ему не чужды моральные оценки: «физиогномии и приемы» гуляющих не только «развлекают» его, но «и открывают некоторые нравственные истины». При этом очерк Булгарина построен как две серьезные экскурсии: ретроспективная (история возникновения Невского проспекта и построек на нем) и современная (описание магазинов и товаров, кондитерской Вольфа, трактира «Лондон» и пр.). Фиксируя нравы и обычаи петербуржцев, Булгарин (в отличие не только от Яковлева, но и от Свиньина) подробно описывает мельчайшие детали быта, на которые его предшественники не обращали никакого внимания.

Этнографизм Булгарина, его подчеркнутый интерес к жизни города представляется уникальным. Возможно, острота взгляда писателя в какой-то мере была связана с его польским происхождением и умением взглянуть со стороны на русскую бытовую культуру[795].

Повесть Владимира Даля (1801–1872) «Жизнь человека, или Прогулка по Невскому проспекту», вышедшая в журнале «Москвитянин» в 1843 году, начинается с описания Невского проспекта, его значения в жизни горожан:

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза