Черный Феникс Чернобыля

– Наш фольварк Пиков на Подолии некогда принадлежал русскому шляхтичу Филону Кмите-Чернобыльскому, – вглядываясь посредством телескопа в ту точку, подернутую синевато-розоватой туманностью, где должна находиться земля, начинала свой рассказ душа графа Ивана Потоцкого, – сделавшему измену и предательство основным принципом своей жизни. Предавал он главным образом своих, русских – что московитов, что литвинов, что русинов. Память о Филоне Кмите-Чернобыльском глубоко запечатлелась в малорусских сказках и мифотворчестве. Среди крепостных хохлов моего отца при фольварках Пикова и Уладовки бытовало предание, что Кмите-Чернобыльскому удалось обмануть даже ангела, пришедшего забрать его не угомонившуюся и порочную душу, и с тех пор она неприкаянной бродит по Полесью в окрестностях Чернобыля и губит путников, внушая им неверное направление движения, тем самым заставляя заблудиться, а затем водит их по кругу, пока они не сойдут с ума или не умрут от истощения. Вот и глагол русского языка «филонить», обозначающий обманывать, провести кого-то или прикинуться, обязан своим существованием этому негодяю, пытавшемуся обвести вокруг пальца даже самого лукавого, с которым, вероятно, у него был контракт. Филон Кмита умер нестарым, но уже настолько изолгавшимся, что жить жизнью заможного шляхтича больше не мог. Пиковские мужики мне рассказывали, как его отпели по русскому греко-православному обряду и похоронили, а на девятый день пошли на кладбище помянуть и нашли разворошенной могилу, проверили гроб – он оказался пустым. Священник приказал молчать всем, чтобы не навлечь на себя гнев благочинного или епископа, – все на том и порешили, закопав гроб как ни в чем не бывало и отслужив по покойнику сорокоусты. Однако память об этом передалась в века, и даже мой отец, видавший виды польский аристократ и заядлый охотник граф Осип Потоцкий опасался местных слухов и россказней о прежнем владельце пиковского замка Филоне Кмите-Чернобыльском. К слову, его дух нас не донимал, поскольку, как говорили, удалился в пределы своей другой вотчины на Чернобыльщину, где, возможно, бродит и поныне. И мне представляется, что трагическое событие, сегодня произошедшее в Чернобыле, о котором мы все говорили на рауте и перед оперой, косвенно связано и с этим скитающимся фантомом, уж больно напоминающем Агасфера или Вечного Жида, разве что моложе его на полторы тысячи лет, хотя последний по сравнению с нашим вполне безобиден. А вообще там на Чернобыльщине есть славянское место силы, связанное с источником шаровых молний неподалеку от Припяти и святилищем древнего бога, подобные которому я обнаруживал в земле полабских славян и лужицких сербов, когда занимался археологией венедов в Нижней и Верхней Саксонии в 90-е гг. XVIII-го столетия. Первоначально я хотел включить образ Кмиты-Чернобыльского в свой роман «Рукопись, найденная в Сарагосе», но самого этого желания, как мне представляется, хватило, чтобы подлинник моего романа исчез на почти два столетия из поля зрения читателей и исследователей. Впрочем, быть может, я слишком преувеличиваю роль вельможного русского изменника Кмиты-Чернобыльского в своих превратностях с теми же моими соотечественниками – польскими аристократами, ксендзами и шляхтичами. Как знать, как знать… Вообще Кмита, на мой взгляд, это кочующий по земле гений разрушения, но уж как-то слишком он облюбовал, господа, нашу с вами малую родину, сделав ее как бы средоточием морального и телесного тления, опустошения и испепеления – одним словом, Руины, постигшей Украину более чем на четверть столетия во второй половине XVII века, которая, наверное, и повторится вследствие сегодняшнего катаклизма в Чернобыле, – завершила душа графа Ивана Потоцкого, пристально всматриваясь в глаза души Михаила Булгакова, ответившей: