Черный Феникс Чернобыля

Имея таких родителей, Андрей Никитин понимал, что их дружба с сыном чекиста Феликсом Рожнецким скорее не благодаря, а вопреки, хотя и он, разумеется, «кадетского» происхождения, только из затаившихся и удачно пристроившихся при советской властной вертикали. Теперь, мерно покачиваясь в купейном вагоне поезда «Москва-Мурманск», он сидел на нижней полке напротив задремавшего и растянувшегося Феликса, и ему не давала покоя увиденная во сне белая дама, накрывшая его слепяще белым плащом с лазоревой богородичной звездой, и содержание прочитанной им книги брахмана Бала Гангадхара Тилака. Они находились в купе вдвоем: никто не стремился попасть к 1 мая из прохладной Москвы в еще более прохладную Карелию; а потому времени и тишины для размышлений оказывалось вдоволь. Именно во время этой поездки, сопровождаемой жаркими прениями с коллегой и другом, у него возникает замысел книги о первоначальной северной арктической цивилизации, принесшей, по Рене Генону, примордиальную северную духовно-религиозную традицию, следы которой можно уловить лишь по косвенным признакам на петроглифах Кольского полуострова, а ее существование устанавливается не синхроничностью, упорядочивающим события «нефизическим» непричинным способом, а только на основании вероятностного смысла, если пользоваться терминологией швейцарского психолога и философа Карла Густава Юнга.

Вид Измайлова начала XVIII века. Первая церковь слева – Иоасафа царевича Индийского

Здесь нам следует несколько отвлечься, чтобы рассказать об особой, еще со студенческих времен, связи Андрея Никитина с Русским Севером. В августе 1955 года в рамках своей летней практики он путешествовал по маршруту Вологда – Кириллов – Ферапонтово, исследовав неолитическую стоянку на Кирилловском озере. Девять лет спустя, в июле-августе 1964 года, участвовал в экспедиции, прошедшей из Каргополя через Чурьегу, Ошевенское, Лядины, Пудож и Бесов Нос до Петрозаводска, в которой изучал памятники неолита Прионежья и петроглифы Онежского озера. Его произведение «Цветок папоротника» (М., 1972; полный текст в книге: «Дороги веков», М., 1980) как раз и посвящено двум первым посещениям Русского Севера. Уже в июне 1966 года в составе экспедиции Института географии АН СССР он отправился в Архангельск, пройдя Ярославль, Вологду, Кириллов, Белое озеро, озеро Воже, Каргополь, Конево и Плисецкую; из Архангельска уже в июле-августе того же года совершил плавание на парусной шхуне «Запад» с заходом на Соловецкие острова, где провел исследования каменных лабиринтов Большого Заяцкого острова, в Кандалакшский залив и на Терский берег Кольского полуострова, высаживаясь на Порьей губе, Умбе и Варзуге. В июне 1967 года в Каргополе Андрей Никитин обнаруживает часть архива известного местного краеведа К.А. Докучаева-Баскова и передает их в собрание Архангельского Областного Краеведческого Музея, а в июле того же года с организованной им историко-бытовой экспедицией Архангельского музея уже идет из Коноши через Ануфриево, Бадью, Ануфриево, озеро Лача, Каргополь, Ошевенское, завершая свой путь в Каргополе, пополнив фонды Музея обширной коллекцией предметов крестьянского быта и одежды середины XIX – начала XX вв. и обнаружив в западной части Коношского района деревни со своеобразными интерьерными и наружными росписями в исполнении народных художников 80-х гг. XIX столетия, о чем впоследствии по его сценарию был снят короткометражный фильм. С 1968 года, очевидно, предчувствуя, что стоит на пороге большого открытия, Андрей Никитин переносит свои экспедиции на Терский берег Белого моря и в июле проходит по рекам Пане и Варзуге до Кузоменьи. Летом 1969 г. из Архангельска он отправляется в Пялицу и в Сосновку и возвращается по берегу в Чапому. Лето и осень 1970 г. Никитин проводит в окрестностях Чапомы, Пялицы и Пулоньги, где открывает большое количество поселений эпохи камня и бронзы, исследование которых продолжает летом 1971 года во главе экспедиции Архангельского областного краеведческого музея, куда и поступают собранные предметы, отчеты и фотографии. По итогам своих странствий он публикует ряд научных статей: