Черный Феникс Чернобыля

На следующее утро он, проснувшись, почувствовал себя несколько утомленным, но, покорно повинуясь призванию, обреченно побрел в Ленинскую библиотеку, где провел весь день, делая выписки из археологической литературы, посвященной Кольскому полуострову и беломорскому побережью, а вечером встретился со своими приятелями и коллегами по экспедициям Феликсом Рожнецким и Виталием Кармазиным в пивном баре «Жигули» на Арбате. Все бы ничего, но три литра одноименного пива (другое сильно било по карману) друзья отполировали настойкой черной полыни с мятой, которую лихо производил на своей квартире Рожнецкий, самый старший из них, используя медицинский спирт с водой, водившийся дома благодаря его матери, заслуженному провизору одной из центральных аптек. А тут еще сон. Он ленно потянулся на скрипучем старорежимном диване и стал вспоминать его подробности. Как наяву, он видел двух стройных дам, одетых одна в белое, а другая в черное. Он чувствовал, как дама в черном его схватила за локоть сильной и холодной как сталь кинжала ладонью, тогда как дама в белом поманила его жестом своей благородной руки с точеными перстами, и ладонь чернавки стала ослабевать, затем выпустив его локоть: «Не переживай, мой рыцарь, я буду бороться за тебя, но и ты содействуй мне». «Это мы еще посмотрим, – гневно, но сдерживаясь, отвечала дама в черном, добавив уже тише. – Посмотрим…». В это мгновение его накрыла слепяще белым плащом с лазоревой богородичной звездой ее соперница – и он потрясенный увиденным проснулся в холодном поту. Мерно тикающие настенные часы показывали 9.11, а на левом локте у себя с внешнего бока молодой археолог обнаружил небольшой слегка ноющий синяк: «Как-то странно, – подумал он, – накануне ничего не произошло, хоть вечер и не был томным. Откуда это? Возможно, зацепил за дверной косяк как-то незаметно и в подпитии». Он встал, взяв со стула свои черные штаны классического покроя, из правого кармана которых сразу вывалилась на стул записка, тут же им прочтенная: «Зайди ко мне завтра в 16.00. Нужная тебе книга находится у меня. Твой Ф. Ф. Р.». «Вот уж действительно дивно, – пришла мысль к Андрею Никитину, – истинно русский человек Феликс Фаддеевич Рожнецкий, наполовину поляк, на четверть немец и на четверть финн, хотя для его мамы-провизорши подходила бы больше, наверное, еврейская национальность. Влюбленный в дореформенное православие. Сын чекиста, крестившийся тайно, и мой друг, а я – сын репрессированных родителей. Каких только парадоксов нет в этой жизни».

Уже в квартире дореволюционного дома в Старосадском переулке, где обосновалась семья Рожнецких в середине 50-х, вдоволь помыкавшись сначала по офицерским коммуналкам, Феликс передал другу вышеупомянутую книгу. Отец Феликса полковник КГБ в отставке Фаддей Филиппович Рожнецкий, фронтовик и кавалер Ордена Красного Знамени, был командиром-пограничником еще призыва Вячеслава Менжинского, ему недавно исполнилось шестьдесят три года. Благодаря связям отца в конторе Феликс пользовался межбиблиотечным абонементом, что ему позволяло выписывать книги из спецхрана Ленинской библиотеки. Так Феликс, названный в честь железного карателя большевистской революции, подсадил на чтение запрещенных или не рекомендуемых книг и своих родителей, и узкий круг своих университетских товарищей и коллег. Но если последние читали в основном недоступные советским ученым книги по истории и археологии, то его мама искусный провизор Эмма Петровна перечитала всю русскую литературу Серебряного века и Белого зарубежья: особенно ей нравились два Георгия: Иванов и Адамович. «Стало быть, Андрей, – подытожил Феликс, сидя непринужденно за столом на кухне напротив друга и жадно глотая горячий кофе, – вернешь мне эту книгу послезавтра вечером накануне нашего отъезда в экспедицию. Я даже заеду к тебе за ней, а то сроки поджимают, да и маман торопит – просит выписать отца новую партию ее любимых символистов». «Не стоит беспокоиться, старина, – ответил Андрей Никитин, – дальше меня она никуда не уйдет. Жду тебя, как и договорились». К слову, младшая сестра Феликса Светлана в университетские годы обоих друзей не отказывалась от ухаживаний Андрея Никитина, но после первой встречи дальше не нашла взаимности с его стороны. Затем она вышла замуж за новоиспеченного лейтенанта, ленинградца, выпускника Голицынского высшего пограничного военно-политического училища и уехала с ним в Бахарденский пограничный отряд в Туркменистан, с тех пор в Москве бывая раз в году в отпуске с мужем и дочерью Ларисой, которой уже исполнилось пять лет.