Читай между строк. Практичное руководство по любовной переписке: знакомства, свидания, брак

Когда Карла сказала: «На твой запах, глупый!», она имела в виду именно это: если она поднесет к носу футболку, то почувствует запах Густаво. Но как только он попросил описать свой запах, ощущение пропало. У Карлы остались лишь запах кожи и кексов (недостаточные дескрипторы) и все ассоциации, которые с ними связаны. Ярлыки могут даже привести к обонятельным иллюзиям, когда нечто воспринимается пахнущим так, как ими описано. Для Карлы бедный Густаво может в итоге оказаться насквозь пропахшим сдобными булочками, даже если это не так. Такова сила языка, когда речь заходит о запахе.

Это не значит, что мы не должны говорить или писать о запахе. Признание в том, что нам нравится чей-то запах, указывает на сильную привязанность. Но, возможно, нам следует оставить подобные высказывания без продолжения. В противном случае мы будем просто утыкаться носом в немного правдивую, бессловесную химию.

Глава 6 Сообщения на пути к близости

Альберт: Мы сбили всех с толку своей ставкой вчера!

Марика: ХАХА. Да, точно

Альберт: Не отступили ни на шаг

Марика: Как горошинки в одном стручке

Альберт: Как мухи…. неважно

Марика: ЛОЛ

Когда пары переходят от ухаживания к близости, акцент смещается с «я» на «мы».

Марка Твена часто цитируют: «Только короли, редакторы и люди с глистами имеют право употреблять местоимение “мы” по отношению к самому себе», хотя это остроумное высказывание XIX века, как и многие другие, может быть ошибочно приписано писателю. В своих заметках Твен писал: «Любовь кажется самым быстрым видом роста, но из всех она самый медленный». Этот рост обретает форму, когда два «я» начинают называть себя «мы».

В простом слове «мы» скрыто очень много «да» (или, как говорят французы, oui). Разрешения получены, пароли сданы, связки ключей становятся всё тяжелее. Все риски учтены; допущенные ошибки забыты. Королевское властное «мы» становится интимным «мы» для «нас». И отсюда начинается рост.

Однако иногда рост может метастазировать в удушающее: «Мы действительно любим этот ресторан, не так ли?», или в ворчливое: «Мы должны постирать твое белье», или даже в такие злокачественные варианты, когда «мы» используется для обозначения «меня» или «тебя», но никогда не «нас». Безусловно слова имеют значение, но их смысл может меняться незаметно, без нашего полного осознания. По крайней мере до тех пор, пока мы не вспомним, что можно заглянуть в сокровищницу разговоров, хранящихся в нашем мобильном устройстве.

Авива: прошлой ночью было здорово – мое новое любимое место, где можно выпить стаканчик

Авива: *Наш* бар

Скотт: Я люблю выбираться с тобой куда-то. Знаешь почему?

Авива: ха, почему?

Скотт: Потому что мы – пара, на которую смотрят все вокруг

Когда Авива использовала притяжательное местоимение множественного числа для описания места их встречи, а Скотт – «мы» для обозначения их двоих как единого целого, которое необходимо признать, их отношения, как показалось девушке, перешли на новый уровень.

Что же это за «мы»? В своей книге «Всегда желанные» (Mating in Captivity) психотерапевт Эстер Перель пишет: «Любовь покоится на двух столпах: подчинении и автономии. Наша потребность в единстве существует наряду с нашей потребностью в автономности». Перель утверждает: чтобы быть в отношениях, мы должны объединить под одной крышей противоречивые идеи и потребности, примирить наше стремление к безопасности и жажду приключений. В этом смысле отношения представляют собой не столько проблемы, которые нужно решить, сколько парадоксы, с которыми нужно справиться. Значительная часть желания заключается в тоске. Как сказал мой друг Уильям: «Конечно, любовь – это вечная проблема, не имеющая реального решения, которую мы все время пытаемся решить. На самом деле мы даже не хотим того, что, как нам кажется, хотим. Тоска – вот и все». Или как сказал психоаналитик Жак Лакан: «Любить – это отдавать то, чего у тебя нет, тому, кто этого не хочет».

Перель отмечает, что слово intimacy («близость») можно лингвистически выразить как into-me-see («загляни-глубже-в-меня»). Хотя мы хотим, чтобы возлюбленный заглянул глубже в нас с полным пониманием, эта потребность представляет собой лишь одну сторону медали наших желаний. «Мы», ожидающие полного доступа к мыслям и действиям друг друга, – это лишь обратная сторона «нас», желающих полной свободы. Мы хотим чувствовать себя настолько «едиными», чтобы не испытывать одиночества, но сохранять достаточную дистанцию, чтобы ощущать себя самими собой.