Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

В день, когда госпитальное начальство решало вернуть своих подопечных, которых они, предположительно, так высоко ценили, никто не задумывался о социализации, способах встраивания пятилетнего ребенка в процессы общественной жизни. По всем сведениям, день разлуки с приемной семьей был трагическим событием. Переход под опеку учреждения совершался с полным безразличием к чувствам маленьких детей, которые порой разлучались с любимыми семьями, оставляя позади радость и уют единственного дома, который они когда-либо знали.

Отчеты показывают, что влияние этого трагического дня на всю жизнь сохранялось в памяти воспитанников. В конце 1990-х годов исследователи из Лондонского университета опросили 25 детей, которые воспитывались в госпитале между 1900 и 1955 годом. В 2011 году музей госпиталя запустил собственный проект по устной истории. Оба этих мероприятия были сосредоточены на воссоздании опыта бывших детей, которых воспитывали как найденышей. Все они совпадали с рассказом моей матери и были в равной мере болезненными. Маленькие дети уезжали от приемных матерей в госпиталь для брошенных детей, одетые в свои лучшие воскресные наряды. Многим из них не говорили, что происходит или что случится с ними после прибытия. Некоторые не знали, что женщина, которая вырастила их, на самом деле не была их матерью.

Куда мы едем?

Что будет на ужин?

Я увижу тебя снова?

Эти вопросы оставались без ответа. Наверное, это было слишком больно для приемных матерей, а может быть, руководители учреждения следили за тем, чтобы информация не просачивалась сверх необходимости. Независимо от причины расставание приемной матери с ее воспитанником редко сводилось к чему-то большему, нежели чем похлопывание по плечу и напоминание быть «хорошим мальчиком» или «хорошей девочкой».

А потом приемная мать поворачивалась и уходила.

Приемный день для Дороти начался немного по-другому. Она была испугана и встревожена, но, в отличие от других детей, знала, что должно было с ней случиться. Лиза Вэнс часто предупреждала ее: «Девочка моя, тебе придется подождать, пока ты не вернешься в госпиталь». Этот рефрен повторялся в случае малейшего нарушения правил в семье.

Поэтому Дороти жила в постоянном страхе перед госпиталем. Она не знала, что это такое и как оно выглядит, но представляла себе ужасное место.

27 мая 1937 года приемная мать предупредила ее о предстоящем событии. Они вдвоем отправились на прогулку по городу перед тем, как сесть на автобус из Хэдлоу до городка Беркхамстед. Поездка заняла не менее двух часов; дольше, чем Дороти когда-либо приходилось отъезжать от дома. Последняя часть поездки была на такси. Проехав через Беркхамстед, они направились вверх по крутой и узкой аллее. Дома постепенно расступились перед полем, усаженным кедрами и березами. С обеих сторон подъездной дорожки стояли одинаковые кирпичные домики. Из одного из них вышел мужчина, чтобы открыть ворота и пропустить такси.

За воротами началась дорога, проходившая по ровному полю, и Дороти смогла лучше рассмотреть дома, которые видела за оградой. Поселение, окруженное железной оградой с декоративными зубцами, состояло из ровных рядов двухэтажных кирпичных зданий с равномерно расположенными окнами, отделанными белой краской. В центре стояла впечатляющая часовня с четырьмя высокими колоннами, более мелкие версии которых украшали дорожки между домами, и щипцовой крышей, отбрасывавшей широкую тень. Когда такси замедлило ход, объезжая часовню, тревога Дороти одержала верх, и ее вырвало на пол автомобиля.

Проход между двумя мощными колоннами, обрамлявшими дубовую дверь учреждения, ничуть не уменьшил ее страхи. Недовольная безобразием, которое устроила девочка, Луиза Вэнс не выказала никаких чувств, когда втолкнула свою подопечную в обшитый деревянными панелями зал со сводчатыми потолками. После краткого прощания Луиза удалилась, а женщина в синем платье с белым передником велела Дороти ждать вместе с горсткой детей, сидевших на стульях у стены. Еще раньше в тот день специальный автобус объездил пригороды, собрал всех детей, достигших пятилетнего возраста, и бесцеремонно доставил их на крыльцо госпиталя. Дороти так и не узнала, почему она приехала отдельно от других детей, сидевших плечом к плечу и болтавших ногами над начищенным паркетным полом. Некоторые с открытыми ртами разглядывали зал с высоким сводчатым потолком, другие сидели с опущенными головами и тихо плакали, испуганные незнакомой обстановкой.

Наконец плотно сбитая женщина с коротко стриженными русыми волосами и пухлым округлым лицом вразвалку подошла к детям. Она прочитала список из их фамилий.

Отныне никто из взрослых не станет называть найденыша по имени. К детям будут обращаться только по обезличенным фамилиям: Смит, Джонс или Сомс, как это было с Дороти.

– Если я назову твою фамилию, встань и иди за мной! – рявкнула грузная женщина. Она вывела их за дверь и собрала в маленькую группу.