Чужое имя. Тайна королевского приюта для детей

Министерство здравоохранения было крайне озабочено психологическим воздействием на детей, вплоть до привлечения психиатров и специалистов по медицинской педагогике. В журнале «Домохозяйка» публиковали советы о том, как обеспечивать безопасность и утешение детей во время воздушных налетов. Считалось жизненно необходимым, чтобы дети хорошо высыпались по ночам, и в журнале предупреждали, что «неразумно оставлять детей в спальне на верхнем этаже коттеджа или небольшого дома, когда есть лучшее укрытие»[69]. В тех районах, где ожидались постоянные бомбежки, укрытия и бомбоубежища следовало оборудовать постоянными спальными местами для детей любого возраста. Авторы предупреждали о нестабильности детской психики, особенно при регулярном пробуждении по ночам, и настаивали на присутствии взрослых, поскольку «даже спящих детей нельзя оставлять одних во время налета… Громкий взрыв может разбудить их, и тогда они обретут большое утешение в сонном, равнодушном шепоте близкого взрослого, который будет рассказывать, что это всего лишь бой и англичане выигрывают»[70].

Анна Фрейд, дочь психоаналитика Зигмунда Фрейда (который умер от рака в Хэмпстеде за несколько недель до начала войны), соглашалась с тем, что нужно принимать особые меры для защиты детей от психологического воздействия воздушных налетов. Бежав из Вены со своей семьей после нацистского вторжения в 1938 году, она оставалась в Лондоне во время блицкрига и помогала размещать детей, которые не были эвакуированы или не могли оставаться со своими семьями. Она пришла к заключению, что дети не особенно страдали при условии, что их не разлучали с матерями, и даже в противном случае, если разлука не была слишком резкой. В идеальном случае ребенок должен был находиться «под опекой матери или знакомой материнской фигуры»[71]. Присматривая за детьми, разлученными с родителями, она держала братьев и сестер вместе и организовывала местных патрульных работников и пожарных, чтобы те играли роли временных отцов и матерей.

Выводы Анны Фрейд были подкреплены ведущими психологическими экспертами того времени: Эдвардом Кловером, Мелитой Шмидберг, Джоном Боулби и Дональдом Винникотом. Несмотря на устрашающее воздействие, воздушные налеты не наносили такого психологического вреда, как разлука с родителями или лишение родительской заботы.

В госпитале для брошенных детей, где воспитанники уже потерпели ущерб от такой разлуки, не было планов эвакуации. Окна были закрыты светомаскировочными шторами, а кладовые помещения под кухней были превращены в импровизированные бомбоубежища. Уполномоченные по гражданской обороне в оливковых мундирах и металлических касках с козырьками совершали ежевечерние обходы. Они проверяли, чтобы с неба нельзя было увидеть никакой свет на земле, и напоминали детям о необходимости держать шторы закрытыми. Дороти, как и многие другие девочки, жила в страхе перед тем, что кто-то из детей будет небрежен с освещением и тогда немецкий летчик разбомбит их вдребезги, прежде чем они успеют укрыться в бомбоубежище.

Когда девочки лежали в постели в своих спальнях на втором этаже, они слышали отдаленные звуки пролетающих самолетов, вой воздушных сирен и глухие разрывы бомб, которые постепенно становились все громче. Но никому не разрешалось двигаться с места, пока не прозвонит утренний будильник. Ожидание могло составлять несколько минут, но для Дороти они казались вечностью. Когда наконец раздавался звон будильника, девочки надевали плащи, закидывали на плечи противогазы, надевали туфли, хватали подушки и одеяла и становились в «крокодилий строй», как будто собирались на урок. В строю девочек вели за синим фонарем (синий свет был менее видимым для противника) вниз по лестнице в уборные, где они по очереди ходили в туалет. После этого все снова строились и шагом – но никогда не бегом – двигались в бомбоубежище. Минуя широкие коридоры и гардеробную, кабинет мисс Райт, столовые и кухню, они заканчивали путь в бомбоубежище, где ложились на матрасы, уже расстеленные на полу вместе с воинством тараканов и жучков, напуганных розовым инсектицидным порошком, рассыпанным по краям помещения.