Давид Аркин. «Идеолог космополитизма» в архитектуре

В этом смысле, как бы кощунственно это ни прозвучало, обвинители на Суде чести были — по-своему — правы: Аркин и его соавторы действительно не были агитаторами и пропагандистами, они действительно хотели понравиться западным читателям, быть «вежливыми», вести с ними диалог. По словам С. Харриса, «именно отказ советских архитекторов говорить на своем собственном манихейском и дидактическом языке привел к тому, что у них дома возникло так много проблем со Сталиным и Ждановым»[508]. И конечно, характер редакционного предисловия действительно был спровоцирован советскими статьями, в первую очередь текстом Аркина: отвечая на критику модернизма, Ричардс был вынужден стать бóльшим модернистом, чем был на самом деле. Аркин писал о том, что «нет и не может быть универсальной схемы, пригодной для любой страны», Ричардс говорил об «абсолютных ценностях». Аркин настаивал на «великих традициях прошлого», Ричардс противопоставлял этому «чистую архитектурную форму». Аркин позволил себе пошутить: «Поэты города верили в то, что асфальт удобнее и современнее, чем зеленые ковры лугов», — но для Ричардса модернистская архитектура «была не тем, над чем можно смеяться, ее можно было воспринимать только серьезно — как знак того, какое страна занимает место в иерархии воображаемой „визуальной цивилизации“». «Не затрагивая тех проблем, которым в действительности были посвящены советские статьи, журнал The Architectural Review затеял короткий троцкистский спор со всей современной советской архитектурой», — заключает Харрис[509].

^{Ил. 66. Статья Бориса Иофана «Архитектура в СССР» в журнале L’Architecture d’aujourd’hui. 1947. № 12. Juillet. [Б. п.]}

Но это, естественно, не отменяет не только всей абсурдности, но и всего драматизма Суда чести.

Иофан и журнал L’Architecture d’aujourd’hui

Параллельно с событиями вокруг публикации в The Architectural Review во Франции разворачивался аналогичный скандал. Во Франции, как и в Англии, после войны интерес к советской архитектуре возобновился, и по тем же причинам — реконструкция городов. Статьи на эти темы регулярно появлялись в журнале L’Architecture d’aujourd’hui[510], московским корреспондентом которого — напомню — числился Аркин.

В июльском номере за 1947 год (то есть спустя два месяца после английских публикаций Аркина, Бунина и Былинкина) в качестве передовицы была напечатана статья Бориса Иофана «Архитектура в СССР», посвященная также проблеме послевоенной реконструкции. «Я глубоко убежден, — подчеркивал Иофан, — что города, в которых живут и работают граждане СССР, будут иметь особый советский характер с архитектурной точки зрения. Простая и лучезарная[511] архитектура, которая выражает животворящую и триумфальную идею коммунистического общества»[512]. Публикация сопровождалась фотографиями (предоставленными парижским представительством Совинформбюро) проектов и новостроек в Сталинграде, Новосибирске, Челябинске и др.

Представив Иофана как «одного из самых видных архитекторов России» и пояснив сам факт публикации его статьи «озабоченностью по поводу объективной информации», редакция L’Architecture d’aujourd’hui (вероятнее всего, Александр Персиц[513], сменивший Пьера Ваго на должности главного редактора), так же, как и редакция The Architectural Review, позволила себе небольшой комментарий, написанный c тех же позиций, что и английский: