Давид Аркин. «Идеолог космополитизма» в архитектуре

Какова бы ни была судьба нашей обыденной речи, сумеем ли мы облагородить ее, вернуть ей жизненность и силу, это будет делом более богатых творческими потенциями, более счастливых, какова бы ни была ближайшая участь речи поэтической, — одно знаем мы: не иссякнет наш язык, ибо язык — народ, и гибель языка — гибель народа… И если великой трагедии, переживаемой последним, суждено завершиться не судорожным биением головою об стену в безнадежной тоске, но благодатным очищением души, — это очищение будет, вместе, и обретением в себе слова живого. Среди криков, нечленораздельных звуков и жалкого бормотанья, оглашающих ныне воздух, — сокровенное существо нашей родины, душа ее, молчит: пусть не обманемся мы, веря, что это — не молчание немотствующего, не мука бессловесного и бессильного, но то великое молчание, в недрах которого приуготовляется глубочайшее из таинств — Рождение Слова.

Приложение 3. Д. Аркин. Изобразительное искусство и материальная культура[570]

1

Анализ тех исключительных в жизни новейшей художественной культуры явлений, которые определяются обычно одним обобщающим термином — кризис искусства, привел, среди многочисленных и самых разнообразных выводов, теорий, прогнозов, к бесспорности одного положения: что кризис этот, — быть может, самый острый из всех пережитых культурой на протяжении Нового времени, — одной из своих основ имел глубочайшую коллизию искусства и жизни — обнажившееся несоответствие между развитием форм художественного творчества и развитием форм материальной культуры, быта.

Этот факт, рассмотрению которого место конечно не в беглом очерке, находился в самой тесной связи со всем ходом развития новейшей культуры, и искусство, как наиболее совершенно организованная область творчества, дало лишь самое раннее и яркое его отражение; и вся история, и отдельные явления художественной культуры критической эпохи последних десятилетий дают нам исключительное, по силе и разнообразию выражения, свидетельство об этом небывалом кризисе, — о разладе, коллизии форм бытия и форм творчества. Утрата искусством его актуальной силы преобразования жизни, его способности действенного участия в процессе созидания форм жизни, — выражаясь простейшими и обобщающими терминами, — вот, что явилось одним из основных элементов кризиса. Философские системы, системы эстетические, теории творчества и литературные школы, учения об искусстве, наконец, отдельные лозунги, проповеди, течения — делали это явление своей неизменной темой. «Декадентство» конца XIX века явилось самым ярким и глубоким выразителем кризиса; и в декадентстве мы находили знаменательную двойственность: утверждение кризиса, провозглашение полного и философски-оправдываемого «отпадения» (décadence) искусства от жизни — наряду с мучительными поисками соединяющих начал и тоской по художеству, преображающему жизнь.

Изобразительное искусство (этим условным термином будем означать живопись и ваяние) переживало этот кризис особенно остро. Разлад нигде не был так явен и резок, как именно в изобразительном искусстве; существуя исключительно в формах картины и «комнатной» скульптуры, давно порвав не только с монументальным строительством, с коллективным зодчеством, но и с фреской, — современное изобразительное искусство оказалось изолированным в замкнутом кругу своей, только своей жизни, своего самодовлеющего развития, своего внутреннего обмена веществ. Некогда неразрывно связанное со всем движением культуры, действенно участвовавшее в преобразовании форм самой жизни — в создании форм материальной культуры, — изобразительное искусство в новейшую эпоху творило исключительно лишь «формы форм». Наиболее глубоко индивидуалистическое по методам творчества, и, как искусство «пространственное», — не поддающееся репродуцированию, строго ограниченное в своем существовании условиями территориального местонахождения, — изобразительное искусство, таким образом, в силу законов своей физики и физиологии, оказалось, радикальнее и глубже других искусств, отъединенным от общего процесса развития форм материальной культуры, оказалось вне возможности влиять на этот процесс и творить эти формы. И напряженно стремясь к этому влиянию на жизнь, — не довольствуясь влиянием на созидание форм «духовной культуры», — стремясь к обладанию актуальной силой преобразования материальных форм жизни, — современное изобразительное искусство оказалось бессильным эти стремления воплотить и могло лишь обольщать себя уайльдовскими парадоксами о «лондонских туманах, порожденных картинами Тернера», да… произведениями парижских портных по рисункам своим прославленных мэтров…