Действие вместо реакции

Это было желание уязвить лично Солженицына, который был с ним не согласен, а не только опровергнуть его идеи. Борьба за лучшее пробуждала в нем самое худшее. В нем начало просыпаться что-то по-животному агрессивное и примитивное.

Изучая церковные хроники, Померанц заметил, что такова всеобщая закономерность. Каждая вспышка антидемонизма в истории человечества приводила к возникновению нового демонизма. Чем яростнее церковь и святые блюстители нравов боролись за чистоту, тем больше по злой иронии они от нее отдалялись.

Доходило до невероятных курьезов. Так, на одном из церковных Соборов некий достопочтенный богослов в сердцах набросился на другого и вырвал у него клок из бороды. Они не сошлись во взглядах на личность Христа.

Это давняя человеческая ошибка – считать, будто содержание наших слов и наших поступков важнее их тона. Напротив, принципиальное значение имеют как раз тон и стиль. В них выражается та психическая энергия, которая пронизывает наши слова и дела.

Если паруса наполняет черный ветер, бесполезно убеждать и себя, и других, что мы ведь все равно плывем «правильным» курсом. Допустим, сейчас мы уверены, что ненавидим тех, кого надо, злимся только по делу и страстно одержимы лишь правильными целями. Тем не менее ветер этот опасен и непредсказуем. Он может потопить судно в любой момент, без предупреждения, даже в самом тихом порту. Пока в нас бурлит «это», мы не контролируем ситуацию и можем лишь тешить себя иллюзией контроля.

Сперва на губах у очередного ангела, думающего, что он борется за справедливость, выступает злобная пена. Затем его разум слепнет, рука заносится для удара – и вот он уже колет без разбора. Он более не властен над собой. Особенно часто это происходит там, где затронута политика. Даже Григорий Померанц, добрейший человек, обнаружил в себе черные всполохи именно в ходе споров на политические темы, и у этого есть простое объяснение.

По своей природе политика представляет собой систему отношений между людьми по поводу приобретения, распределения и применения власти. Она всегда пропитана яростной грызней за ресурсы, переплетением актов нападения и защиты. Политика выстраивается вокруг понятий «свой» и «чужой», инстинктов влечения и отторжения. Это одна из наиболее примитивных и животных сфер человеческой жизни, потому разговоры о политике с такой легкостью вытаскивают на свет всю мерзость души.

Как только типичный представитель homo sapiens осознает, что кто-то расходится с ним по политическим вопросам, в нем приходят в движение пласты бессознательного, которые он не умеет контролировать, ибо никогда этому не учился.

Шерсть встает дыбом, клыки обнажаются, возникает рефлекторная потребность обдать несогласного яростным лаем или даже вцепиться ему в горло. Растет его готовность сминать, подавлять и причинять боль, будь то словами или физическими действиями, а также готовность поддерживать тех, кто сделает это за него.

Политика и политическая пропаганда в угоду чьей-то выгоде и невежеству разделяют мир на вымышленные лагеря «своих» и «чужих». Как следствие, не существует политической позиции, которая бы не вызвала у целой толпы людей бурного эмоционального фейерверка.

Чистота ума рождает силу, а не слабость

Если на нас напала бешеная собака, может статься, что защищаясь, мы ее убьем. Это бедное больное животное, и оно вредит как себе, так и другим. Собачий ум поражен и более не в силах противостоять охватившим его разрушительным инстинктам. Чтобы помешать ему причинить еще больше вреда, мы должны проявить твердость и порой даже пойти на насилие. При этом ненавидеть бешеную собаку было бы глупо. Это было бы чем-то граничащим с безумием.

Столь же лишними будут здесь страх, раздражение, обида, весь тот информационный шум, что выводит нервную систему из равновесия. Эти незваные гости лишь мешают делать то, что необходимо. Что самое главное, ненависть к бешеным псам уподобляет нас самих бешеным псам, а ненависть к чужому невежеству показывает наше собственное невежество.

Лучше всего мы способны проявить себя в открытой конфронтации, когда наш ум чист и от страха, и от злобы, когда он спокоен и сосредоточен. Мастера боевых единоборств и выдающиеся знатоки военного искусства всегда настаивали, что и планируя бой, и ведя его, мы должны сохранять ясность и невозмутимость. Тот, кто позволяет эмоциям управлять собой, лишь совершает нелепые ошибки.

Укоренившееся убеждение, что агрессия, ненависть и вообще отрицательные эмоции в сколь-нибудь заметных дозах необходимы для победы, не выдерживает не только исторической, но и нейробиологической критики. Мы уже разбирали это с позиций химии мозга, а сейчас можно привести более простую иллюстрацию.

В последние десятилетия многие увлечены боевыми единоборствами MMA. И кажется, что в этом жестоком спорте было бы разумно призвать на помощь свои самые разрушительные инстинкты, высвободить свою животную ярость и выплеснуть на противника.