Действие вместо реакции

Чем более мы просвещаем и просветляем свой ум, тем далее мы уходим по ту сторону несущественных различий. Мы начинаем сознавать, что хотя чуждость и реальна, всякая чуждость все равно остается поверхностной и преодолимой. За ней всегда кроется то главное, глубинное и непреодолимое сходство, которое имеется у всех людей и у всех живых существ вообще.

Чуждость – временна и относительна. Родство же всего со всем и взаимопереход всего являются настолько абсолютными и фундаментальными, насколько нечто вообще может быть таковым.

Самое время

Мы не можем помочь другому, если пытаемся обратить его в свою веру. Наши взгляды останутся для него мертвым инородным телом и будут неспособны к самостоятельному развитию. Они останутся чем-то внешним или даже чуждым и потому либо войдут в разрушительное противоречие с его природой, либо окажутся бессильны принести пользу.

Настоящая помощь заключается в том, чтобы освободить в человеке его собственную веру и его собственные взгляды. Необходимо помочь им прийти в естественное движение, очиститься от налипшей шелухи и отыскать свою дорогу. Тогда формирующееся мировоззрение человека окажется не чужеродным элементом, а произведением его собственного ума. Оно будет выковано в горнилах психики. Глубокое понимание и принятие позволит словам перейти в дела и стать органичной частью практики жизни.

Наиболее действенная помощь не меняет другого человека. Строго говоря, она лишь помогает ему самостоятельно измениться в соответствии с его собственным образцом, а перед этим позволяет ему нащупать этот образец внутри себя. Порой итоги такого роста во многом совпадают с нашими, но так случается далеко не всегда.

Если же мы пытаемся навязать другому наши ориентиры, которые еще не стали и его собственными ориентирами, то он выступает в роли пассивного объекта стороннего воздействия. Оно будет восприниматься чисто внешним образом и не достигнет глубин. Возникающие так перемены имеют поверхностный характер и образуют вокруг личности хрупкий и лживый фасад, не затрагивая при этом ее сущности.

Помощь требует не навязывания и упорных доказательств, а скорее демонстрации. Мы предлагаем другому взглянуть на иные возможности бытия.

Один из родоначальников широкого интереса к буддизму на Западе, Алан Уотс, прекрасно выразился на этот счет в одном из своих выступлений:

«Я хочу окончательно прояснить одну вещь. Я не дзэн-буддист, я не проповедую дзэн-буддизм, я не пытаюсь никого обратить в него. Я ничего не продаю. Я занимаюсь развлечением. Другими словами, это то же самое, как когда вы идете на концерт и слушаете, как кто-то играет Моцарта: он ничего не пытается вам продать, кроме звучания самой музыки. Он не хочет, чтобы вы вступили в некую организацию в поддержку музыки Моцарта, а не, скажем, музыки Бетховена.

И я обращаюсь к вам в том же духе, что и музыкант со своим фортепиано или скрипач со своей скрипкой. Я просто хочу, чтобы вы насладились точкой зрения, которая приносит наслаждение мне».

В равной мере ведущей целью моей работы является демонстрация определенной точки зрения. Эта точка зрения состоит в том, что мы можем быть намного больше, чище, свободнее, упорядоченнее, яснее и созидательнее. Мы можем мыслить и быть на совершенно другом уровне. Существует более широкий контекст действительности, более совершенный способ взаимодействия с собой и миром. И доступ к нему открыт для каждого из нас за счет целенаправленной работы со своим умом и с неотчуждаемыми способностями этого ума, имеющимися в нас с рождения.

Вот точка зрения, которую я хотел бы показать. И поистине, это благая весть. В свете как современной науки, так и мировой философии она представляется мне неоспоримым фактом. Тем не менее, как и в случае музыки Моцарта, она не навязывает себя в качестве неоспоримого факта, не старается перетянуть как можно больше людей на свою сторону и не вербует никого в свой лагерь. Эта точка зрения просто играет свою мелодию и развивается вширь и вглубь в силу собственной творческой природы.