Действие вместо реакции

С научной точки зрения, в положительной предвзятости и в возвышении своего народа над прочими проявляются те же самые слепые инстинкты, что порождают расизм, нацизм, шовинизм и ксенофобию всех сортов. Это искажения восприятия из самых глубин лимбической системы мозга, которые некогда упрощали нашим предкам существование и выживание. Сейчас же они невероятно их осложняют. Так происходит со всем, что отказывается меняться и потому входит в противоречие со средой, в которой живет.

Для многих будет болезненным услышать сказанное здесь, так как удаление крепко вросших в нас заблуждений всегда болезненно. Но удалять их нужно. Потому Христос говорил: «Я принес не мир, но меч». Это был меч, который, по его представлениям, должен был обрубить ложные привязанности и освободить место для подлинных.

Убеждение в том, что коллективная идентичность важнее индивидуальных свойств, есть одно из самых опасных убеждений в истории человечества. Он свой, он земляк, он немец, как и я – значит он хорош. Я люблю свою расу, свою нишу в жизни, потому что они мои. Я люблю свою страну, потому что она моя.

Но гордиться тем, что я француз, что я чех или японец так же нелепо, как гордиться тем, что я млекопитающее, что мой рост выше среднего или что я вырос в многоэтажном доме. Это не наших рук дело и не является существенной характеристикой, а потому само по себе не говорит ни в нашу пользу, ни против нас.

Пока у любви и гордости (а равным образом у ненависти и стыда) будут столь невежественные основания, человек будет постоянно попадать мимо нот жизни и платить по счетам дорогостоящих ошибок.

Важной оказывается не коллективная идентичность, а совсем другое: то, какое влияние человек имеет на окружающий его мир и на свою собственную жизнь. Кто он? Чем наполнены его слова и поступки, какой энергией они напитаны? Движет ли им ненависть и воля к разрушению или же любовь и воля к созиданию? При этом становится безразличным, является ли он китайцем или итальянцем, темноглазым или светлоглазым, любителем рыбы или мяса, либералом или консерватором.

Коллективная идентичность есть второстепенный признак, так как она не дает ответа на эти коренные вопросы. Ее познавательная ценность крайне низка, и куда чаще наши стереотипы касательно больших социальных групп искажают наше суждение о человеке, нежели снабжают нас ценными сведениями.

Истинный патриотизм

Между тем, наряду с ложным и губительным патриотизмом, возможен патриотизм истинный и конструктивный. Это любовь к «своим», которая не выстраивается на их невежественном возвышении над остальными и тем самым не умаляет других людей. Это патриотизм духовный, а не инстинктивный – зрячий, а не слепой.

Являясь патриотами духа, мы действительно можем больше любить людей своего народа и тех, кто вокруг нас, чем тех, кто далеко от нас и вообще нам неизвестен. Это объясняется не тем, что они лучше и есть люди первого сорта в отличие от всех остальных второсортных созданий. Просто в силу обстоятельств жизни именно с этой землей, этой культурой и этими людьми нас связывают узы понимания, сотрудничества, сорадости и сострадания.

Мы находимся в постоянном соприкосновении с ними, а не с кем-то и чем-то другим. Как следствие, наша творческая энергия непропорционально направлена именно на свой народ, свою культуру, своих близких. Эта творческая энергия, стремящаяся к благу, принимающая мир и воплощающая в нем благо, и есть любовь в подлинном смысле этого слова.

Патриотизм духа означает, что мы взаимодействуем с той культурной, географической и этнической ситуацией, в которой находимся, а не с некоей отдаленной и воображаемой. Миру вокруг нас достается больше нашей деятельности, чем миру вдали, то есть ему достается и большей нашей любви. Но в таком выборе при распределении собственной энергии нет ничего предвзятого и несправедливого. Он неизбежен и принадлежит к самой логике вещей. Мы можем полноценно любить, то есть любить деятельно, только то, с чем соприкасаемся.

Чем верность отличается от предательства?

Когда человек бьется головой о стену, поджигает свой дом или бросается резать окружающих на части, а мы ему в этом помогаем, не нужно думать, что мы на его стороне и проявляем похвальную преданность. Мы поддерживаем его безумства, его нервный срыв, его слабости и заблуждения. Помощь в совершении ошибок есть действия врага, а не друга. Это предательство высших возможностей личности и предательство самой сущности жизни.

С другой стороны, когда вы мешаете человеку, думающему, что он откапывает сокровища, рыть очередную могилу, вы не идете против него. Именно своим отказом соучаствовать в его ошибках, оправдывать и одобрять эти ошибки, вы демонстрируете подлинную верность человеку и любовь к нему.

Быть верным другому не означает быть верным любому его проявлению, действию и решению. Это значит являться препятствием для его невежества и помощью в его движении к познанию и созиданию.