Действие вместо реакции

Основная стратегия, с помощью которой мы пытаемся повысить меру внутренней гармонии, есть путь инстинкта. Мы стараемся удовлетворить как можно больше потребностей лимбической системы, и когда нам это удается, мы получаем поощрение.

Лимбическая система ведет себя как голодный зверь со скверным характером. Она всегда голодна и, как правило, пребывает в довольно невротическом расположении духа. Это и не удивительно, ведь ее сотрясают внутренние противоречия всех масштабов, которые создают различные потребности и сценарии их реализации.

Когда случается что-то хорошее, и потребность удовлетворяется, действительное приближается к ожидаемому, и накал желания в нервной системе падает. Общая мера неудовлетворенности ума снижается. Снижается объем стресса и страдания, и, как следствие этого, счастье ненадолго и лишь частично освобождается из своего извечного пленения.

Но чего же наш голодный зверь хочет? Все просто: он хочет того же, чего хотел всегда – по крайней мере на протяжении последних ста с лишним миллионов лет.

Лимбическая система всех млекопитающих устроена практически одинаково. Более того, история некоторых ее ключевых зон (например, гипоталамуса) насчитывает уже полмиллиарда лет. Она роднит нас с рыбами, рептилиями и птицами. Нам, как и им, нужны еда, питье, личная территория, статус и власть. Нам нужны секс, свобода, безопасность, информация – весь этот древний набор для выживания.

Человек инстинкта ищет счастья на основании установки на обладание. Он добывает разнообразные стимулы и ресурсы и затем кормит ими своего лимбического зверя, чтобы получить немного удовольствия на выходе. Из всех возможных форм его кормления мы особенно часто выбираем пассивный, потребительский и низкоэнергетический подход. Это значит, что мы выстраиваем радость своей жизни вокруг стимуляции органов чувств.

Мы любим сытно и вкусно покушать и уделяем большое внимание вкусовым переживаниям и витающим в воздухе ароматам. Нам нужно, чтобы наши уши наполняла музыка, чтобы она ласкала наш слух и будоражила или же расслабляла ум. Мы принимаем в себя психоактивные вещества, некоторые из которых бодрят и тонизируют, а иные, напротив, умиротворяют и снимают напряжение.

Наши глаза также не остаются в стороне и спешат принять участие в этом празднике жизни. Они ищут зрелищ и хотят великолепия цветов и совершенства форм. Мы посещаем различные места и страны, ищем в них красоту, ловим ее своими мысленными или же механическими фотокамерами и уносим ее частички с собой.

Мы хотим много говорить и слушать, много смотреть и читать. Общение с людьми и восприятие искусства распаляют наше воображение. Когда оно взволнованно, в нем рождаются образы и картины, а за ними вслед вспыхивают эмоциональные фейерверки.

Стимуляция органов чувств есть самый простой и короткий путь к желудку эго. Мы высоко ценим всевозможные радости тела, впитываем впечатления и переживания, будь эти переживания острыми или же не очень. Суть такого пассивного подхода к обладанию в том, что мы стремимся быть всецело простимулированными. Мы стремимся отыскать самые лучшие и самые приятные ключики от органов своего ума и тела. Эти стимулы и есть главный ресурс, добываемый нашим эго.

При пассивном подходе к обладанию мы бессознательно жаждем, чтобы каждый наш орган был обработан. Простимулированным должно быть все – от макушки до самых пят, от желудка, глаз и ушей до воображения и выделяющих адреналин надпочечников.

Если мы правильно подобрали чувственные стимулы, то они дергают за различные ассоциативные и эмоциональные рычажки и подают правильный сигнал в лимбическую систему. Получив этот сигнал, она понимает, что пора нажать на тормоза, повысить меру внутренней гармонии и отпустить немного счастья на свободу.

Все это потребительский способ бытия, потому что в процессе восприятия и усвоения стимулов роль наших собственных усилий минимальна. Мы поглощаем краски, вкусы, ароматы, чужие мысли и идеи, образы, людей и ситуации, но не преображаем то, что нас питает.

Наша деятельность не выводит стимулы и ресурсы, с помощью которых мы получаем счастье, на более высокий уровень творческой организации. Она не делает потребляемое кирпичиком нового здания, к возведению которого приложили бы руку высшие формы нашей умственной деятельности.

Потребление дезорганизует. Оно разлагает впечатления, ресурсы и стимулы на составляющие, расщепляет их и распыляет в пространстве.

Творчество, с другой стороны, организует и гармонизирует. Оно порождает новые способы конструктивного взаимодействия вещей, людей и смыслов, с которыми мы сталкиваемся.

В реальности граница между потреблением и творчеством расплывчата, а потому расплывчаты и границы между самими понятиями. Творчеством мы называем деятельность, чья организующая и преобразовывающая мир сила считается нами достаточной и превышает некий произвольно установленный стандарт.