Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

Типичен же Дмитрий Александрович был верностью социалистическим идеалам, абсолютным равнодушием к бытовым удобствам, болью за неустроенность жизни трудящихся. «Жил он бог весть как, – вспоминал о Клеменце Кропоткин, – сомневаюсь даже, была ли у него настоящая квартира. Иногда он приходил ко мне и спрашивал: “Есть ли у вас бумага?” – присаживался где-нибудь у края стола и прилежно проводил часа два. То немногое, что он зарабатывал подобным образом, с избытком покрывало его скромные потребности, и, кончив работу, Клеменц плелся на другой конец города, чтобы повидаться с товарищем или помочь нуждающемуся приятелю».

Его арест в 1879 г. может показаться случайным, но таковым ни в коем случае не являлся. Скорее можно удивляться тому, что за шесть лет нелегального положения, при такой кипучей деятельности и оригинальной внешности Клеменца арестовали впервые. Товарищам запомнилось следующее: «В нем все было характерно: и несколько калмыцкое лицо с высоким философским лбом и с чудными темными глазами, в которых светилась бесконечная доброта и искрились блестки юмора, и правильно очерченный красивый рот с иронической улыбкой, и крепкая, угловатая, дышащая силой фигура, и веселый… характер».

Следователь описывал внешность Дмитрия Александровича гораздо суше, прозаичнее и не слишком внятно: «Роста среднего, лет за 25, на вид кажется старше, телосложения крепкого, волосы темно-русые, носит бороду и усы. Называл себя Ельцинским и “Ни в городе Иван, ни в селе Селифан”. Носит разное платье». А арест его все-таки был делом случая. В марте 1879 г. к известному земскому деятелю Клеменц, редактор нелегального издания «Земля и воля», зашел по своим делам. А вскоре туда же случайным образом нагрянула полиция. Характерная внешность посетителя заставила стражей порядка судорожно вспоминать описания политических преступников, находящихся в розыске. Однако улик его незаконной деятельности при задержании найдено не было, да и обыск квартиры земца-либерала ничего не дал. Оставалось подписать протокол обыска, и все потянулись к столу, а Дмитрий Александрович попросил принести документ к креслу, в котором он сидел. Тут-то полиция и заподозрила неладное, и вскоре на кресле обнаружился потертый портфель. Открыв его, торжествующие сыщики обнаружили номера «Земли и воли» и часть архива этой организации.

Следствие по делу Клеменца вел сам начальник III отделения В.К. Плеве – восходящая звезда российской бюрократии, будущий министр внутренних дел. Следствие тянулось два года, поскольку чиновникам III отделения было в чем разобраться. Посудите сами, если не для того, чтобы посочувствовать следователям, то для того, чтобы вникнуть в суть дела. В 1872 г. Клеменц – член кружка «чайковцев», с 1873 г. – перешел на нелегальное положение и исколесил всю Россию в качестве сезонного рабочего, богомольца, нищего или деревенского писаря, кучера у помещика и т. п. В имении Свечиных, куда внезапно нагрянула полиция, чтобы арестовать Клеменца, тот успел переодеться нищим и настойчиво просил милостыню у отмахивавшихся от него жандармов. 1875–1877 гг. он провел за границей. Затем, едва вернувшись в Россию, уезхал в Сербию, где вспыхнуло восстание против турецкого ига. С 1878 г. Дмитрий Александрович вновь в России – участвует в организации побега Веры Засулич за границу, становится редактором изданий «Земли и воли», наводняя подпольную печать своими статьями.

Клеменц с удовольствием вспоминал эпизоды своей жизни, которые перечислял следователю, но ничего нового к ним не добавлял. Попутно он разворачивал перед Плеве столь блестящие научные гипотезы, а то и законченные теории, что тот проникся к нему искренним уважением. Покачивая головой, следователь не раз сожалел, что такой яркий и глубокий человек «сбился с пути». А дальше произошло нечто не совсем понятное. По одним свидетельствам, Николай Клеточников – землеволец, внедренный в III отделение, – сумел уничтожить портфель с архивом «Земли и воли» (главную улику против Клеменца). По другим, покушения народовольцев на жизнь императора Александра II заслонили собой «дело Клеменца». Так или иначе, его даже не судили, а просто выслали в Сибирь в административном порядке.

Пятнадцать лет в ссылке – это долго. Тем более когда тебе за сорок, и никто не может сказать, сколько осталось жить и что еще успеешь, если успеешь, сделать. За эти годы революционер и журналист Клеменц стал профессиональным и уважаемым в научном мире географом, геологом, этнографом, археологом – прекрасный «человеческий материал» встречался в радикальном лагере. Будучи сосланным в Минусинск, он ходил с экспедициями по рекам Томь и Абакан, первым исследовав их берега. Исколесил Внешнюю Монголию и составил ее географическое описание, вошедшее во все мировые справочники.