Деньги. Увлекательная история самого почитаемого и проклинаемого изобретения человечества

Два человека могут обмениваться сообщениями, вести деловые переговоры и заключать электронные контракты, даже не зная настоящего имени или статуса юридического лица друг друга. Взаимодействие по сетям будет невозможно отследить.

Эти разработки полностью изменят характер государственного регулирования, [и] способность облагать налогом и контролировать экономические взаимодействия…

Государство, конечно, попытается замедлить или остановить распространение этой технологии, ссылаясь на соображения национальной безопасности, ее использование наркоторговцами и уклоняющимися от уплаты налогов, а также на опасения распада общества. Многие из этих опасений будут обоснованными; криптоанархия позволит свободно торговать национальными секретами и незаконными или крадеными материалами, но это не остановит ее распространение…

Как ни странно, манифест сработал.

Но не сразу. Когда Мэй раздавал ксерокопии на криптографическом мероприятии, которое Чаум проводил в Санта-Барбаре в 1988 году, никто, казалось, не проявил заинтересованности. Но в течение следующих нескольких лет сообщество либертарианских программистов начало объединяться вокруг Мэя и его манифеста.

В 1992 году они встретились в одном доме в Окленде. Дом только что купил математик по имени Эрик Хьюз, который вернулся из Голландии, где работал на Чаума. На собрании все сидели на полу, потому что Хьюз еще не купил мебель. Мэй открыл вечеринку, прочитав свой манифест. Народу это понравилось. Они играли в криптографическую игру и ели тайскую еду на ужин. Гости спали на полу.

Один из участников вечеринки, журналистка по имени Джуд Милхон, подумала, что группе нужно более цепляющее, менее пугающее название, чем «криптоанархисты». Она назвала их шифропанками. Как киберпанки, только с кодами – шифрами.

Шифропанки предлагали более широкую площадку, чем криптоанархисты. И, что крайне важно для нашей истории, они занимались не только философией. Они хотели написать код, который создаст деньги и изменит мир.

«Конфиденциальность в открытом обществе требует анонимных систем транзакций. До сих пор наличные деньги были основной такой системой», – писал Эрик Хьюз в 1992 году в еще одном манифесте (мы встретимся с ним позже). Манифест шифропанка был менее грандиозным и более целенаправленным, чем манифест Мэя. Это была не столько декларация для учебников истории, сколько призыв приступить к работе.

Мы, шифропанки, занимаемся созданием анонимных систем.

Мы защищаем нашу частную жизнь с помощью криптографии, анонимных систем пересылки почты, цифровых подписей и электронных денег…

Шифропанки пишут код. Наш код является бесплатным для всех пользователей по всему миру. Нам все равно, если вы не одобряете программное обеспечение, которое мы пишем. Мы знаем, что оно не может быть уничтожено и что широко рассредоточенная система не может быть закрыта…

Шифропанки активно занимаются тем, чтобы сделать сети более безопасными с точки зрения конфиденциальности. Давайте двигаться сообща.

Вперед.

Создать цифровые, анонимные деньги действительно сложно

То, что нужно шифропанкам там, на виртуальных баррикадах цифровой революции, было своего рода неотслеживаемой электронной наличностью, которая не заставляла их доверять такой корпорации, как DigiCash, не говоря уже о Microsoft или (боже упаси) Citibank. Что им было нужно, так это своего рода цифровые деньги, которые не требовали от них вообще никому доверять. Им нужно было доверять самим деньгам. Совсем как золоту.