Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

– Все в порядке, – сказал я не столько ему, сколько его родителям. – На это может понадобиться какое-то время.

На следующий день ничего не изменилось. Отец начал сходить с ума. Он хотел увидеть хоть какой-нибудь результат.

– Как я уже говорил, операция прошла хорошо, как и ожидалось. Что она даст, мы не знаем. В любом случае делать выводы пока еще рано.

– Рано? Сколько нам еще ждать?

– Столько, сколько понадобится.

Каждый день я заходил к нему в палату, и каждый день все повторялось.

– Можешь пошевелить пальцами на ногах?

– Нет.

– Уверен? Ни одним из них? Можешь пошевелить большим пальцем?

Глупо, но каждый раз, когда я кого-то об этом спрашиваю, я вспоминаю, как ту же самую фразу говорили в первой части «Убить Билла» Квентина Тарантино. Только в фильме данный вопрос сама себе задавала пациентка в исполнении Умы Турман.

Как бы то ни было, моему пациенту в больнице имени Джона Рэдклиффа не удавалось.

– Ничего. Попробуем завтра.

С каждым днем мама становилась все более спокойной и смирившейся. Папа же, напротив, все больше заводился. Ему были нужны ответы, ему были нужны результаты. «Когда он сможет бегать? Когда он сможет ездить на велосипеде? Когда он сможет пойти на бокс?» Во всяком случае, это он спрашивал. На самом же деле отец искал оправдания. Ему не давала покоя мысль, что он был виновен в случившемся с его сыном:

– Почему я не послушал его, когда он сказал, что у него болит животик? Почему я не заметил, когда изменилась его походка? Может, если бы я разбудил его часом раньше, мы бы на час раньше его привезли и вы бы успели хоть что-то спасти.

Было тяжело смотреть, как мужчина терзает себя, когда я не замечал у своего пациента каких-либо улучшений. Отец не был ни в чем виноват. Людям свойственно говорить своим детям, когда они жалуются на что-то, «пойти побегать», «сходить в туалет» или «лечь пораньше спать». Чаще всего это действительно помогает.

– Послушайте, вы все сделали правильно. Откуда вам было знать, что все так серьезно? Вам следует простить себя и направить всю свою энергию на сына. Пока рано делать выводы, – заверил я отца мальчика. – Нам следует набраться терпения.

Процесс реабилитации определяется не только физическим, но и психическим состоянием. Над ним нужно работать целенаправленно. Не важно, четыре тебе или сорок, легче всего лежать и думать: «Да этому никогда не бывать!» И вы окажетесь правы. Известно, что психологический настрой пациента напрямую влияет на его выздоровление. Мы говорим пациентам, чтобы они «разрабатывали свои нервные окончания». Но что может сделать четырехлетний ребенок, когда его отец только и повторяет: «Ничего не вышло, ничего не вышло»? Я работал не только над своим маленьким пациентом. Мне нужно было поработать и над его отцом.

Четыре дня превратились в пять, пять – в шесть, а шесть – в десять. К этому времени я забеспокоился настолько, что назначил новую томографию. Что, если на месте проведения операции образовался тромб? Это бы могло все объяснить. На тромб, однако, не было и намека. Все выглядело нормально.

На одиннадцатый день я снова проводил обход пациентов. Мама и папа посмотрели на меня лишь вскользь, когда я зашел к ним в палату. Воздух был пропитан чувством вины. Я отдал бы что угодно, лишь бы они чувствовали себя чуть менее виноватыми.

– Доброе утро, – поздоровался я, как делал это все предыдущие одиннадцать дней. – Есть какие-нибудь новости?

– Нет, – ответил мой маленький пациент. – Простите.

– Ничего, ничего. Но раз уж я здесь, не мог бы ты попробовать пошевелить большим пальцем ноги? Если не получится, ничего страшного.

Наверное, я был поглощен своими мыслями и даже толком не посмотрел на его ногу. В чувство меня привела лишь реакция самого мальчика. Он хихикал и показывал рукой.

А знаете почему? Потому что его большой палец шевелился. Прямо как у Умы Турман в 2003-м. Более того, все его пальцы на ногах шевелились. Конечности обеих ног вернулись к жизни. Это было нечто. Столь драматичной сцены отделение не видело годами.

Да, можно сказать, что это относительно маленькая часть тела. Вместе с тем пальцы на ногах расположены дальше всего от мозга. Если они получают сигнал, заставляющий их двигаться, несмотря на имевшееся прежде препятствие, то велика вероятность, что он достигает и всего, что расположено до них. В данном случае ног и, возможно, кишечника и мочевого пузыря.

Впрочем, это могло показать лишь время. На тот момент же мы стали свидетелями маленькой победы. Меня переполняла радость. Мои ординаторы и другой персонал были вне себя от счастья. Мама была ошарашена. Отец, казалось, хочет с кем-нибудь обняться:

– Давай поставим тебя на ноги!

– Пожалуйста, – предупредил я, – нужно дать мальчику время. У некоторых людей в его положении возвращается контроль за движениями лодыжек, но не более. На этом все останавливается. Нельзя заставлять – ему будет неловко.

Он сильно смутился:

– Да-да, конечно, вы совершенно правы.