Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

В итоге, и уже не в первый раз, я оказался в корне неправ. Организм пациента словно «прорвало». Когда я зашел на следующий день, то увидел явно скучающего мальчика, сидящего в своей кровати. Если двадцать четыре часа назад он мог лишь шевелить пальцами, то теперь вовсю двигал ногами – поворачивал стопу, сгибал ногу в колене, двигал бедрами. Даже для нас, бывалых хирургов, это был невероятный прогресс.

Мальчика выписали примерно через три недели. К тому времени я уже не сомневался, что в его ногах и по всему телу полностью восстановилась двигательная активность. Откуда я это знал? Потому что, покидая в последний день нашу больницу, пациент вышел из палаты без посторонней помощи. Некоторые дни залиты солнечным светом. Мы сохраняем такие воспоминания в противовес нашим пасмурным дням.

Если пациент покинул мое отделение, вовсе не значит, что мы с ним больше не увидимся. Каждые полгода-год большинство моих пациентов приходят на обследование, чтобы я мог отслеживать прогресс и результаты физиотерапии. Порой все складывается настолько хорошо, что мы окончательно прощаемся спустя год, может, три года. Иногда такие встречи и вовсе не прекращаются.

Через четыре года после возвращения прооперированного мной мальчика в Нортгемптон он пришел ко мне в последний раз. Пациент с трудом помнил о том времени, когда не мог ходить, как все остальные. Если бы не мои записи, не уверен, что я бы сам в это поверил. К счастью, ему больше нет необходимости со мной видеться. Вместе с тем я все продолжаю получать его рождественские открытки.

<p>9</p><p>Магазинный тест</p>

Музыка выключается лишь в очень редких случаях. Зачастую мои музыкальные пристрастия слегка отличаются от вкусов моих коллег (на самом деле следует заменить «зачастую» на «всегда», а «слегка» на «совершенно»). Чтобы полностью сосредоточиться на работе, мне необходима музыка. Как правило, люди, давно ассистирующие мне, это знают и оставляют звуковую систему в покое. Иногда, когда мы выполняем более простую процедуру, они могут украдкой поменять плейлист. Я обычно могу смириться с чем-то более популярным – думаю, в последнее время мне это дается особенно хорошо, так как мои дети заставляют меня слушать современную стриминговую[50] версию «Воскресного хит-парада» (я с теплотой вспоминаю те времена, когда держал палец наготове на кнопке записи).

Лишь в одной ситуации я не жалуюсь, когда музыку выключают: когда я делаю это сам, что никогда не предвещает ничего хорошего.

Череп маленького ребенка не является цельным. У новорожденного он состоит из отдельных пластин, которые со временем срастаются. Зачастую у грудного младенца можно заметить посреди головы пульсирующий участок в форме ромба – так называемый родничок. Здесь нет кости – только мембрана, в которой она растет. Этот процесс чем-то напоминает образование льда на поверхности воды – отдельные льдинки постепенно приближаются друг к другу, в итоге образуя сплошной слой.

Сами по себе костные пластины твердые, однако соединительные мембраны между ними довольно мягкие. Они нужны по двум причинам. Во-первых, без подвижных пластин, способных накладываться друг на друга, голова ребенка не смогла бы пройти через родовой канал. Она слишком большая, и, чтобы протиснуться, ей приходится сжиматься. Во-вторых, на соединительных участках между пластинами со временем образуется новая костная ткань, что позволяет черепу расти. В первые два года рост протекает стремительно. Размер черепа двухлетнего ребенка примерно только на двадцать процентов меньше размера головы взрослого человека.

С учетом того, какие изменения происходят с ребенком за эти два года, как увеличивается в размере его мозг, неудивительно, почему черепу нужно так быстро расти.

Если, скажем, детеныши жирафа появляются на свет практически полностью сформировавшимися и сразу же могут самостоятельно ходить и питаться, то новорожденные люди совершенно ни на что не годятся. Правда, лишь временно.

Не успеешь оглянуться, как это слабое и совершенно беспомощное создание превращается в озлобленное, способное кричать и бросаться разными предметами существо. Младенцы ползают, едят, общаются, учатся ходить, у них развиваются моторные навыки – они становятся маленькими людьми невероятно быстро. От нуля до ста за считаные месяцы. Вполне понятно, почему натуралист Дэвид Аттенборо[51] называет их самыми удивительными представителями животного мира. За короткое время мозг недавно родившегося человека развивается в поразительном темпе – и костным пластинам приходится за ним поспевать.