Детский нейрохирург. Без права на ошибку: о том, кто спасает жизни маленьких пациентов

После остановки сердца у пациента всегда проводят небольшой анализ случившегося. Анестезиолог совершает различные манипуляции, чтобы вернуть в норму пульс и давление. При малейших сомнениях он вправе остановить операцию. Думаю, менее опытный анестезиолог в данном случае именно так бы и поступил. Он бы запаниковал.

Наш же не стал так делать. Самит нас знает. Он в курсе, что мы предвидели вероятность воздушной эмболии, и был к этому готов. Худшее случилось, и мы справились с проблемой совместными усилиями. Убедившись, что состояние ребенка стабилизировалось, он не видел никаких причин не продолжать операцию. Что мы и сделали – без каких-либо новых проблем.

Я говорю «мы», потому что в операционной, помимо меня, присутствует еще один консультант, Дэвид Джонсон, который собирается перенять у меня эстафету. Моя задача – помочь удалить костную ткань с задней части головы, эти «островки» кости, вплоть до места, где череп соединяется с позвоночником. Обнажив мозг сзади, мы можем избавить череп от повышенного давления.

От меня требуется убрать аномальные костные структуры и защитить мозг, в то время как большей частью операции руководят мои опытные коллеги из отделения пластической хирургии, такие как Дэвид. Они делают надрез на коже и отгибают ее от черепа, планируют, как будет выглядеть новый череп, а затем закрывают его обратно. Только в данном случае мы не возвращаем кости черепа назад. Я уже выбросил все оставшиеся от кости «пальцы». Остался открытый участок головы размером с мою ладонь, что для полуторамесячного младенца весьма значительно, и Дэвид только что закончил пришивать на место кожу. Фактически сзади головы совсем не осталось костей. Нам нужно было освободить место для растущего мозга. Благодаря этой процедуре следующая операция потребуется лишь через год.

Довольно сложно представить, как столь большая часть мозга может быть не защищена костями черепа. Как теперь вообще лежать?

Вы же наверняка бы обратили внимание, что ваш затылок совсем мягкий? К счастью, маленькие дети этого словно не замечают.

Полагаю, весь их череп настолько пластичен, что они попросту не понимают, где заканчивается кость и остается только кожа. Когда видишь, как они ложатся на спину, замирает сердце, однако младенцы и бровью не ведут. Это просто удивительно.

Подобные операции подразумевают тесное сотрудничество с пластическим хирургом. За годы своей работы я познакомился со многими профессионалами. Все они невероятно талантливы, и ими движет желание помочь. Пластические хирурги занимаются не просто косметическими улучшениями, хотя, разумеется, и выполняют операции по подтяжке лица, проводят абдоминопластику[55] и ставят грудные импланты. Они здесь, чтобы подарить пациентам шанс на нормальную жизнь. Чтобы помочь им пройти «магазинный тест».

За следующие пять лет мы прооперировали девочку еще семь раз, и каждая из этих операций была призвана приблизить нас к поставленной цели. Каждая была необходимой.

Нам пришлось беспокоиться не только о черепе, скрытом под волосами. У детей с синдромом Крузона также очень маленькие лица – их лицевые кости чрезвычайно ограничены в своем развитии. Без хирургического вмешательства глазницы ребенка остались бы недоразвитыми на всю жизнь. Так и было, пока девочке не исполнилось два года и мы не провели операцию на передней части ее головы.

Под звуки Black Sabbath[56]

я срезаю лобную кость и верхнюю часть глазниц, словно это маленькие очки. Дэвид затем переделывает их в «очки» побольше, и мы, по сути, подвигаем измененную кость вперед. Это невероятно захватывающий процесс. Пластический хирург руководит всеми моими действиями, показывая, где и как нужно сделать разрезы, чтобы собрать воедино новый череп. Я выступаю лишь в роли высокооплачиваемого «плотника».

Результат выглядит немного неестественно, но это лишь пока остальное лицо не подстроится к внесенным изменениям. Кроме того, между фрагментами кости образовались зазоры, которые мы утрамбовали спиленными осколками, после чего вернули на место кожу.

Человеческое тело – удивительная вещь, и вскоре эти зазоры будут заполнены полностью сформировавшейся костной тканью. Способность организма к регенерации определенно облегчает нашу работу.

При лечении детей, у которых заболевание обусловлено генетическими факторами, – в случаях синдромального краниосиностоза[57] – эти зазоры беспокоят нас меньше всего. Более того, мы молимся, чтобы они не оказались заполнены слишком быстро. Причина проблемы у таких пациентов изначально как раз и заключается в ускоренном формировании костной ткани.